Диск Белонце - Книга вторая - Орёл парит над бездной

Глава четвёртая

«Бьюсь об заклад, тебе духу не хватит, - произнёс голос в голове Лилии, - трусливая дурочка!»

«Отстань от неё! – парировал другой голос, более мягкий и добрый. – Мы не такие жестокие! Ведь так, да?»

Девушка перевернулась на другой бок. Сон упрямо отказывался приходить, словно друг, которого обидела и которого всё равно ждёшь. Рядом посапывал Томас, всегда засыпавший без проблем. Совесть ничем не отягощена. Никаких эмоций.

«Эти мучения хуже смерти! – вновь пикнул гадкий голос. – Убей!»

Лилия осторожно выбралась из-под одеяла. Муж всхрапнул, но не проснулся. В одной ночнушке она ощущала себя уязвимой и беспомощной. Хорошо хоть сегодня Томас слишком устал, чтобы заниматься любовью.

Невозможно поверить, что прошло уже больше года как они поженились. Время текло как бурная река, постоянно испытывая девушку на прочность. Побои стали реже, с тех пор как она показала свой характер. Ланге не боялся жену, отнюдь. Но внезапно до него дошло, что она не просто беспомощная мышка, у неё есть зубы.

Но он продолжал доводить её морально, постоянно обращаясь как с прислугой, рабыней, что обязана потакать его слабостям. И Лилия подчинялась, проклиная себя за это.

«Это не может продолжаться всю жизнь! – запричитал голос в голове. – Разберись с ним!»

Лилия открыла ящик стола, покопалась среди косметики и личных вещей. Маленький ножик оказался в правой руке, стальное лезвие сверкнуло в свете луны, льющимся из окна.

Не было ни одного дня, когда бы она не вспоминала родителей. Ужас сковывал мышцы, сердце щемило от грусти. Никогда больше Абрахам Бергман не усадит к себе на колени. Никогда больше мать не женскими секретами. Она даже не может посетить их могилы, потому что тела сожгли в печи.

Лилия винила во всём нацистов. Но самый главный ублюдок спал с ней в одной кровати. Она не верила Томасу, не хотел он спасти родителей. Быть может, сам и сдал их патрулю в ту злосчастную ночь.

Она и не заметила, как оказалась над кроватью. Лунный свет озарил лицо девушки: волосы всколочены, глаза навыкате, губы раздвинулись в хищном оскале. Если бы она увидела себя в этот момент не поверила своим глазам.

Лицо мужа казалось безмятежным, чему-то улыбался во сне. Она занесла нож над шеей, один взмах и он захлебнётся кровью. Далеко не убежит, поймают и расстреляют как родителей. Но она освободится, словно кит, отцепивший от себя гарпун и уплывающий далеко.

Рука дрогнула, пальцы чуть не выронили рукоятку. Она вспомнила лицо Клауса Хоффмана. Не проходило дня, чтобы она не думала об этом офицере, единственном, кто позаботился о бедной девушке. С момента последнего разговора прошли месяцы, они пересекались на базе, иногда здоровались. Но не больше, Лилия не позволяла себе раскрыться перед ним. А стоило? Вопрос банальный, притяжение оказалось сильнее, чем она могла себе представить.

Не могла же она влюбиться!

Лилия отвернулась от Томаса, стараясь подавить дрожь в руках. Бесполезно. Она хотела жить. Желание вновь ощутить присутствие Клауса сильнее чувства мести.

Муж всхрапнул во сне и дёрнулся.

Лилия отошла к окну, взглянула на освещённую луной улицу. Три часа ночи. Соседи спят, никто её не увидит. Можно выйти и подышать свежим воздухом.

Она накинула на себя лёгкое пальто и вышла из дома, прикрыв дверь как можно тише. Нож никуда не делся, а скрылся в кармане, словно хищный зверь в засаде.

Тёмно-серый «мерседес», полученный Томасом в подарок от правительства, купался в лунном свете, блестел металлом и притягивал взгляд. Больше автомобилей на улице нет, соседям не по карману подобная роскошь. Лилия провела ладонью по крыше, вспоминая тот момент, когда Томас впервые приехал на нём. Лицо пылало счастьем, радость так озаряла мужа, что он напоминал святого духа из сказаний христиан.

Даже получив в жёны Лилию, он не был так счастлив.

Согласно планам партии, каждая семья немцев должна получить по автомобилю. Первой ласточкой, а скорее чёрным вороном, становилась раздача подобных машин лучшим из лучших в армии. Но Лилия не верила в подобную чушь. Никто не станет отдавать подобные агрегаты за половину цены, ей казалось, что Томасу она досталась нечестно, в результате долгого подхалимажа. Что-то, а выслуживаться он умел. Мастерски лизал задницы.

Возможно, машина принадлежала зажиточным евреям. Отобрана в фонд государства. А сами хозяева давно сгнили в земле…

Прежде чем Лилия поняла, что делает, рука с силой загнала лезвие в переднее колесо. Послышался писк спускаемой шины. Девушка ощутила такое удовлетворение, почти что экстаз, что зажмурилась. Выдернула нож и осмотрелась, страх заполонил клетки мозга.

Никакого движения в окнах соседей. Томас дрыхнет, не представляя какой сюрприз ожидает утром.

— Это тебе за родителей! – прошептала Лилия и ударила во второе колесо.

Вскоре работа была сделана. Шины оказались проколотыми, «мерседес» опустился вниз, напоминая девушку, у которой подрезали каблуки на туфлях.

Лилия была на вершине блаженства. Никогда ночной воздух не казался ей таким свежим, а трели сверчков словно неземная мелодия ласкала уши.

Но страх вернулся. Нельзя торчать здесь с оружием преступления.

Она вернулась в дом, сердце билось как сумасшедшее, испарина покрыла лоб. Некоторое время простояла в темноте, прислушиваясь к звукам из спальни. Наконец уловила тихое сопение мужа. Утром его ожидает потрясение. А пока пусть предаётся грёзам во сне, где он становится генералом армии.

Спустя пару минут она лежала в постели, чувствуя небывалый подъём. Завтра же постарается заговорить с Клаусом. Он должен был вернуться из Африки ещё вчера. Вот и повод завязать беседу.

Когда она отрубилась, Томас Ланге открыл глаза. Ему снился дурацкий сон, где Лилия изменяет ему с каким-то офицером. Нет, полная чушь, девчонка никогда на это не пойдёт, она боится его гнева.

Ланге перевернулся на другой бок, ухватив жену за твёрдые груди.

«Никуда не отпущу!» - пронеслась мысль в голове, и он погрузился в сон.