Диск Белонце - Книга вторая - Орёл парит над бездной

Глава пятая

Ганс Хрубер не хотел возвращаться в подземелье. После событий с парапсихологом, который рехнулся, лучше держаться от инопланетянина подальше. Эрик Нойман покинул базу, ходили слухи, будто стал пускать слюни и мочиться под себя. Ничего не соображает и постоянно плачет, словно грудной ребёнок. Оказаться вместе с Нойманом в психушке? Ганс бы лучше застрелился из автомата.

Но начальству нет дела до подобных пустяков. Рисковать жизнью и рассудком ради Рейха почётная обязанность солдата. К тому же отказ выполнять приказ давал бы шанс поместить Хрубера в одну камеру с пришельцем. Чтобы изучать способности существа на предателе.

Один лишь Мики продолжал служить с улыбкой, не стесняясь пользоваться украденными часами Ноймана. Казалось ему нет дела до пережитых событий. Совесть и страх не отягощали разум напарника, там царило легкомыслие и пренебрежение эмпатией.

Ганс в очередной раз пожалел о исчезновении Рудольфа Гессе. Тот бы выслушал его переживания, понял бы, что к чему. Но теперь до друга не добраться никогда. Жив ли он вообще? Что с ним сотворили во время пребывания на инопланетном корабле?

Этим вечером Мики отлучился, чтобы перекусить, а Ганс остался один возле камеры, ощущая как по коже пробегают мурашки. Холодок протекал от головы до поясницы, будто ледяная вода. Он как можно дальше отошёл от двери, где пребывал пришелец. Разминал ноги, поглаживая ствол автомата. Ещё три часа и смена закончится.

Послышались скрежет открываемой двери и топот спускавшихся ног.

Ганс помрачнел. Вряд ли Мики так быстро набил живот, обычно он не только обедает, но с полчаса валяется, предаваясь блаженным снам. Кто-то из начальства? Лишь бы не этот выродок Ланге, что считает солдат кучей навоза, а не людьми.

В освящённый коридор вошла приземистая фигура. Не военный, с гражданского персонала, судя по белому халату и лакированным ботинкам. Хрубер присмотрелся: аккуратные усики, идеально выбритое лицо, волосы торчат в разные стороны как травинки. Он уже видел этого человека в научном отделе.

-Герр Вельц? – произнёс Ганс, поднимая «MP-38» на уровень груди. – Что вам здесь надо? Казематы закрыты для всех, кроме высшего начальства и караульной службы.

Йозеф Вельц выглядел неважно: под глазами круги, мокрый лоб, руки, держащие папку с документами, дрожат как у паралитика. Казалось, он чем-то болен, его лихорадит. Всё это наводило на мысль, что он здесь против воли.

-Для меня сегодня день открытых дверей, - глотая слова, отвечал он. – Сам штурмбанфюрер выдал пропуск. К сожалению… то есть, я рад выполнить свой долг. Но поймите… я ведь не военный, и к тому же… инопланетные формы жизни не моя компетенция.

Ганс вздохнул. Понятно, отчего Вельц так выглядит. Он до смерти напуган. Насколько помнил Хрубер, этот человек занимал пост главного инженера на базе. Занимался кораблём пришельцев, пытаясь поднять его в воздух. Но сейчас он напоминал ребёнка, которого пинками загнали в тёмный лес, где обитала стая волков. Во всяком случае, оправдываться перед рядовым солдатом он не должен. Но страх заставлял его просить о поддержке первого попавшегося человека.

-Послушайте, - сказал Ганс, — это ведь безумие! Сам Рихтер запретил кому-либо приближаться к камере пленника. После того, что стряслось с Нойманом, это существо опасно как никогда.

-Я пытался объяснить это Георгу, но он непреклонен. Насколько я понимаю, у него лопнуло терпение, а сроки операции… в общем, он хочет получить ответы.

-Ответы на что?

Вельц вздохнул и протянул бумажку. Ганс прочёл несколько строк с печатью и раскосой подписью Рихтера. Казалось, он держит не пропуск, а смертный приговор.

-Что ж, выбора нет, - сказал Хрубер. – Но пленник ничего не скажет.

-Мне приказано добиться информации, - ответил Йозеф. – Предложить свободу в обмен на это.

-Он ведь не говорит по-немецки, в курсе? – хмыкнул Ганс. – К тому же… почему сейчас? Он уже года два торчит в подземелье.

-Пришелец может внушить мне необходимые образы в мозг! – бросил Вельц. – Он не общается вербально, но прекрасно понимает наш язык.

-Да и понимает, как проникать в воспоминания и делать нам больно, - сказал Хрубер. – Не нужно быть гением психиатрии, чтобы это понять.

-В этот раз… он согласится. Иначе…

-Что?

-Пленника пристрелят. Доктора на базе давно мечтают вскрыть пришельца и осмотреть его мозг.

Ганс поёжился. Всё это казалось дурацкой игрой, которую вели несведущие в науке люди. Невозможно добиться прогресса, используя насильственные методы. Возможно то существо, что заперто в клетке осознаёт этот факт гораздо лучше большинства населения на планете.

-Хорошо, но будьте крайне осторожны, - сказал он, доставая ключи из кармана.

Вельц пробормотала что-то нечленораздельное. Страх вновь вернулся, делая его похожим на мышонка, которого вели к кошке. Ганс открыл дверь камеры, пропуская Йозефа вперёд.

Не прошло и тридцати секунд, как инженер вскрикнул и выскочил оттуда. Ганс схватил его руку, чтобы он не сбежал.

-В чём дело? – спросил он. – Он что-то внушил вам?

-Нет! – едва выговаривал слова Вельц. – Инопланетянин… он мёртв!

Новость настолько ошарашила Хрубера, что он отпустил ладонь инженера и тупо уставился в пространство. Невозможно. Как они это не заметили? Ведь им приказано три раза в день заглядывать в окошко камеры и проверять состояние существа. Ещё три часа назад он был жив, прохаживаясь по камере, разминая ноги.

-Стойте здесь! – приказал Ганс.

Он вошёл внутрь, чувствуя знакомый аромат гнили и тухлятины. Стены влажные и грязные, а на койке, сложив крохотные ручки на груди, словно покойник, лежал инопланетянин. Глаза закрыты, худенькое серое тельце неподвижно. Действительно, что-то не так. Ни разу за всё время Ганс не видел пришельца лежащим на постели. Существо могло стоять, сидеть, прохаживаться по камере. Но чтобы лежать… неужели это смерть?

Он подошёл ближе, в свете чадящей лампы на потолке он разглядел, что грудь пришельца то вздымается, то опускается. Хрубер прикоснулся к нему, не зная, есть ли там, где-то сердце. И тут же одёрнул руку – пальцы покрылись каким-то белым веществом, склизким и отвратительным.