Диспетчер Мчс Арина, или Как укротить магический огонь

Предназначение

Поздним вечером мы добрались до гостиницы. Я приняла ванную, переоделась в пижамку и уже почти легла, когда в дверь постучалась Марта.

– Ух ты, – обрадовалась, впуская ее в комнату.

У нее в руках был поднос с едой.

– Я подумала, что вы, госпожа, привыкли в поместье на ночь что-нибудь перекусывать, вот и заказала у трактирщика.

– Отлично, Марта! Ты просто умница, – сказала, запихивая бутерброд в рот и жадно запивая его сладким соком, – А я уже и сама подумывала пойти и ограбить их холодильник, в смысле кладовую, – быстренько исправилась, поперхнувшись от ее взгляда, – Но сомневалась. Все-таки это не наше поместье. Вдруг неправильно поймут.

– И хорошо, что не пошли, ваша милость, – согласно покивала горничная.

– Кстати, а ты чего не ешь? Угощайся, – кивнула на оставшуюся еду.

– Спасибо, мы с Акулиной уже поели

– Молодцы, – кивнула ей, – Как устроились? Нормальная комната?

– Да, ваша милость, спасибо большое, все хорошо. И две кровати. Отдельные! А Акулинка уже спит – совсем умаялась, – протараторила Марта и вдруг резко замолчала.

– Ну, говори, – попросила её, поняв, что той хочется еще что-то рассказать.

– И, ваша милость, тут такое дело… Вы про легенду спрашивали…

– Это про ту, о которой мы сегодня говорили?

– Да… В общем, у меня есть листик… Его бабушка моей бабушки записала. Вот он, – и она кивнула на кусочек старой желтой бумаги, лежащей на подносе.

– Вау…, – протянула было к нему руку, но вовремя вспомнила, что они у меня в бутербродах. Сбегала помыть и тогда уже развернула листочек. Там неровным и дрожащим почерком было написано:

«Белые нити натянуты, но их не коснется рука

Мир упокоен в печали, а королева мертва.

Крик раздается в отчаянии, слышен повсюду стон

Но королева не слышит, очень глубок ее сон.

Лишь разорвав толщу зеркала, через миры пройдя

Нас призовет королева, чтобы сказать: Пора!

Слово на слово молвит, кровь побежит по руке

Восьмою ногою топну, чтобы служить тебе!»

Медленно прочитала вслух. Потом еще раз. И еще.

– Марта, и что это значит? – обернулась к горничной.

Она смотрела на меня с благоговейным трепетом.

– Не знаю, ваша милость. Бабушка не объясняла. Сказала только, чтобы хранила, пуще сокровища. И еще говорила, что в нём – наше спасение…. О пресветлые! Неужели я та, кто приведет нашу королеву? Та, которая поможет ей восстановить царство?!

Она упала на колени и продолжила бормотать в том же духе.

Отодвинувшись от неё, снова перечитала послание. Потом потянула Марту за руку и, несмотря на сопротивление, посадила рядом с собой.

– Смотри. Вот в первом предложении написано, что королева – мертва. А во втором, что она – спит… Тебе это не кажется странным?

– Не знаю, ваша милость, – покачала головой девушка, – Говорю же, мне никто ничего не объяснял. Но как я запомнила, это ключ, послание для того, кого призовут. А призвали – вас, – и она выразительно посмотрела на меня.

– Ну да. Типа, тебя призвали, ты и разбирайся, – хмыкнула понимающе.

Перечитала еще раз. Легче не стало, но…

– Давай рассуждать логически. Допустим, что спит и умерла – это синонимы, чтобы не повторяться. Хорошо... Через толщу зеркала и миры – это, естественно, про мою Светочку…. «Слово на слово» – отсылка к какому-то заклинанию, – стукнула рукой по покрывалу, – Что ж за мир такой, опять волшебные слова знать надо! Но их, возможно, только лишь возможно, знает зеркало и надо попытаться выведать… Или, как вариант, они есть где-то в произведениях Пушкина, так же, как «Свет мой зеркальце». То же ниточка…Что дальше? «Кровь побежит по руке». Фу… Жертвоприношение? Понятно, что требуется кровь добавить к словам, вопрос – чью!? …Или это предупреждение, что откат от заклинания такой мощный будет? Ну, типа, как кровь из носа от переутомления? Да уж… Но, на самом деле, смущает не это…А вот дальше… «Восьмою ногою топну, чтобы служить тебе» – это вообще о чем!?

С офоноревшими глазами развернулась к Марте. Но она лишь зевнула.

– Не знаю, ваша милость! Но вы так хорошо все объясняете, я бы в жизни так не смогла! Можно я спать пойду? – и она попыталась подняться.

– Сидеть, – снова дернула за руку, усаживая обратно рядом с собой, – Вместе думать будем. Восьмой ногой…Восьмая нога – это что? Метафора? Образ какой-то? Иносказание?... Или в прямом смысле!?

– Не знаю, – снова вздохнула горничная.

– Допустим, что вы все-таки оборотни и в кого-то превращаетесь. Ну-ка, Марта, назови мне всех ваших животных. Мало ли, они у нас в наших мирах разные, – задумчиво пожала плечами.

– Волки. Медведи. Лисы, Зайцы.

– Это понятно, а кого-то с восьмью ногами знаешь?

– Я!?

– Ну не я же! Это же твой мир!

– И ваш тоже, теперь, – буркнула сонная помощница.

– Согласна. Но вдруг я о ком-то просто не знаю. Ну, например, ты про носорога слышала?

– А это кто?

– Вот. А я слышала. И в зоопарке видела, так что, как мы только что выяснили, между мирами есть отличия. Давай, вспоминай!

– Ваша милость, честное слово! Нет у нас никого с восьмью ногами.

– Хорошо. Зайдем с другой стороны. А ты, когда читала, тебя это предложение не смущало? НЕТ?

– Ну, так это же не для меня. А для избранной послание! Мое дело маленькое – сохранить и передать.

– Сохранить и передать. Угу. А может имеется ввиду – каждый восьмой. Или в восьмом поколении? Марта, а это послание бабушка бабушки лично записала или ей тоже передали?

– Не знаю, ваша милость, я спать хочу. Можно, уже пойду?

Поняв, что от Марты больше ничего не добиться. Решила её отпустить и сама легла спать. Правда еще долго ворочалась, пытаясь представить себе это чудовище: то ли тигра, то ли слона с восьмью лапами. И уже почти заснув, поймала мысль, что в любой библиотеки аристократа есть книги описывающие этот мир, в том числе и животных.