Диссертация ведьмы

Глава 8

К вечеру, устав от бесплодных попыток сделать успешный расчет, я решила развеяться, а заодно заняться некоторыми насущными вопросами, например, разобраться с русалками. План был прост и надежен: во всех бестиариях мира русалки значились как нежить, а методы для борьбы с нежитью известны каждому. Собрав отменной свежей полыни, я ровным ковром разбросала ее по берегу лесного озера. Пусть теперь эти драгоценные русалки попробуют выйти из воды на мою территорию, обожгут себе все конечности!

Удовлетворенно отряхнув руки, я присела на крылечке, чтобы почитать трактат, выданный мне научным руководителем. Но только открыла книгу, как из леса выплыл очередной всадник на белом коне.

- Здравствуй, бабка! – крикнул мне молодец, спешиваясь. Это был крепкий широкоплечий парень со здоровыми кулачищами, загорелым лицом и мрачным настороженным блеском в глазах.

- И тебе не хворать, - подозрительно ответила я. Что ему надо тут у меня в глуши? – Далече едешь, добрый молодец?

Парень подбоченился и выдал:

- Ты, допрежь меня спрашивать, сперва накорми-напои и спать уложи!

Я аж дар речи потеряла. Ничего себе, нашел тут придорожный мотель! А одалисок с опахалами ему не надо?

- Ступай-ка ты, мил человек, куда шел, - как можно миролюбивее проскрипела я, с трудом сдерживая желание послать его к лешему.

Кажется, увалень тоже растерялся:

- Ты чего, бабка? Ваш же род всегда добрым молодцам помогал! Что сейчас-то не так?

Хм. Однако. Об этом в моих научных трудах информации не было. Зря я все же трактат так и не прочла. Надо бы выяснить о местных традициях поподробнее.

- Ладно, - смилостивилась я. – Чего надо-то?

Увалень задумчиво почесал в затылке:

- Ну, сначала бы в баньке попариться...

О, а мой придорожный мотель еще и с сауной должен быть? Ну знаете ли… Похоже, не зря я про одалисок подумала, сейчас он будет себе молодых и красивых банщиц требовать. Мне даже интересно, насколько далеко может зайти человеческая наглость.

- В баньке – так в баньке, - согласилась я. – Банька у меня вон там, - я махнула рукой вправо. – Вода в роднике, вон там, - я махнула рукой влево. - А дрова в лесу, - указала я прямо перед собой. – Дров и воды натаскай, баньку истопи – и можешь мыться.

Парень совсем погрустнел:

- Так я ж с дороги, уставший…

- И что? – не поняла я. – Ты хочешь, чтобы я, старая больная женщина, тебе баню топила, пока ты, молодой и здоровый, ноги тянуть будешь?

Увалень переступил с ноги на ногу и по-детски шмыгнул носом:

- Ну… да… - неуверенно согласился он.

- Ишь чего удумал, захребетник! – возмутилась я. – Хочешь мыться – ступай работать!

Парень вздохнул, пораскинул мозгами и, привязав лошадку, потопал к роднику. Я удовлетворенно хмыкнула, усаживаясь поудобнее. Труд он, знаете ли, облагораживает, вот я и посмотрю, сделает он из наглеца человека, или в данном случае уже не поможет.

- Баню-то топить умеешь? Не спалишь мне там все? – на всякий случай уточнила я.

- Умею, - как-то не слишком радостно отозвался парень. Я даже немного сжалилась:

- Как звать-то тебя хоть?

- Иваном, - откликнулся увалень.

- А я Яга, - сообщила ему я. – Будем знакомы!

- Ты б, Яга, покормила меня, пока банька растапливается, - мрачно изрек Иван, не размениваясь на формальные фразы типа «Очень приятно».

Я даже удивляться этой наглости не смогла. Покормить - так покормить.

Вздохнув, я поплелась в избушку и открыла холодильный ларь. Продукты за день были подъедены, и на полке лежало одинокое куриное яйцо, оставшееся от скатерти-самобранки. Судя по виду, яйцо было готово вылупиться и уйти из этого места своими ногами. Н-да, что-то я как хозяйка совсем запустила свои владения. Надо все же дойти завтра до деревни. А этого обормота тогда чем кормить? Скатерть-самобранка-то тю-тю, конфискована законным владельцем.

Помянув недобрым словом своего научного руководителя, я щелкнула пальцами, развела магический огонь в печи и поставила туда котелок. Есть у меня тут одна вещь, которая давно залежалась.

Разноцветные пачки с начертанными на них перекрестьями палок были не информативны. По запаху они тоже не различались – ароматы были какие угодно, но явно несъедобные. Я перевернула упаковки. На одной была нарисована змея, на другой какие-то гады с присосками и щупальцами (б-р-р, и скормила бы дорогому гостю, но отравление аборигенов категорически запрещено Уставом Содружества). А это вот что? На одной из упаковок красовалась грустная морда свиньи, судя по всему тяжело больной и нездорово толстой. Думаю, это намек, что в пачке должно быть мясо.

Я залила лапшу кипятком и высыпала из отдельного пакетика мумифицированные свиные останки. В горячей воде они стали активно увеличиваться в размерах и, кажется, даже шевелиться. Ого! Те люди, которые способны сотворить такое изуверство со свиньей, меня пугают. Хорошо, что они живут в Закрытых мирах и контакты с ними невозможны!

- Готов там мой ужин? – вломился в избу наглый молодец. А если б я тут в неглиже была, а? Ну вообще никакого воспитания.