Дитя четырёх кровей

Глава 3

Ей чудилось, будто она парила. Ветер подхватил её необычайно лёгкое тело и понёс ввысь, навстречу тёплому солнцу. Она раскинула руки, позволив себе, словно птице, насладиться полётом, посмотрела на крошечный город внизу, на кроны многовековых деревьев, на разбивающиеся об утёс неспокойные воды…

Там, внизу, остались печали, и извечное беспокойство более не тянуло её вниз. Здесь, среди небесной синевы, разбавленной, словно кистью умелого художника, размашистыми мазками облаков, она, наконец, почувствовала то, чего не знала ранее.

Свобода.

Она потянулась ввысь… и не узнала свои руки! Вместо белой кожи она увидела зеленовато-синюю толстую шкуру, и растущие прямо из них перепончатые крылья… Толстые когти насыщенного золотого цвета сверкнули на солнце, заставив её моргнуть.

И как только это случилось, стали приходить видения.

Дивные Дубравы.

Изогнутый мост через реку.

Израненные растения.

И кучер, не пожелавший пойти ей навстречу…

Шкура и крылья, словно лепестки с цветка, стали осыпаться и понеслись прочь, в то время как она начала падать. Небесная синева становилась всё дальше, а земля, которую она, благо, не видела, приближалась. Что делать? Как остановиться? Она несколько раз перекувыркнулась в воздухе, и теперь, к своему ужасу, могла лицезреть место, куда ей было суждено упасть.

Место, похожее на родительский дом… Крыша была всё отчётливее, и когда до столкновения оставались считанные секунды, она закрыла лицо руками…

И тут же с криком подхватилась на кровати!

― Иннис! Наконец-то очнулась.

Девушка насилу оторвала руки от лица и, тяжело дыша, медленно осмотрелась. Тело всё ещё дрожало из-за фантомного падения и приземления, но ясность мысли потихоньку возвращалась, и первое, что Иннис осознала ― она дома, в просторной гостиной. Кто-то уложил её на мягкую тахту, стоящую у раскрытого окна. Ветер колыхал белоснежную тюль, от чего та мягко щекотала кожу предплечья, нос уловил тонкий аромат высаженных в палисаднике лечебных растений. Краешком сознания она понимала, что присевшая на край тахты матушка ей что-то говорит, и, кажется, требует каких-то объяснений, но…

Перед глазами возник образ перепончатых крыльев и золотых когтей, и девушка, с толикой боязни, опустила взгляд на свои ладони, медленно покрутила их. И вздохнула с облегчением. Ничего… хвала Владычице…

Требовательный толчок в плечо заставил её, наконец, сосредоточиться на происходящем вокруг. И первым было весьма недовольное лицо Мадлины Веланор, одного взгляда на которое хватило, чтобы Иннис пожелала вновь провалиться в небытие….

― Надеюсь, твой разум уже достаточно окреп для того, чтобы найти подходящие объяснения произошедшему. ― Матушка едва разжимала челюсть, от чего её голос звучал сдавленно, словно хрип пушистой маминой любимицы, которой Иннис часто, по неосторожности, наступала на длинный хвост. Губы девушки весьма некстати дрогнули, что не ускользнуло от внимания и так недовольной матушки. ― Полагаешь, здесь есть, чему забавляться? Ты хотя бы представляешь, кому доставила столько неприятностей? Что на тебя нашло?!

― И помимо ответа на этот вопрос, я хочу знать, как ты сумела сотворить подобное.

Иннис на мгновение прикрыла глаза, после чего повернулась к тому, кто произнёс эти слова. Отец. Дэтмер Веланор вошёл едва слышно и, по обыкновению держа руки за спиной, остановился в нескольких шагах от тахты. Мама тут же подошла к нему, демонстрируя единство мнений. Единство во всём.

Они даже внешне были похожи, несмотря на то, что принадлежали совершенно разным расам. Оба ― темноволосые аристократы, чьи гордый стан, идеальная осанка и неуловимое изящество в каждом движении служили ей извечным напоминанием, что боги послали им не то дитя. Иннис рядом с ними всегда казалась неуместной, неправильной. Ей не хватало плавности в движениях, искры надменности во взгляде, безмятежности… много чего не хватало.

Зато чего было в достатке ― так это умения создавать неприятности для семьи, уж в этом ей равных не сыскать! Впрочем…тут повода для гордости нет.

― Мне бы не хотелось вменять к тебе карающие меры, дочь моя, ― отец чуть наклонил голову, провёл длинными пальцами по гладко выбритому подбородку, ― однако же, ты вынудишь меня, если не пожелаешь объясниться.

― И чем же я прогневала тебя, отец? Чем заслужила наказание?

― Тебе хватает дерзости спрашивать меня об этом? Между мной и лордом-провостом состоялся весьма любопытный и не во всём приятный разговор, и причиной этим двум обстоятельствам стала выходка моей дочери. Поэтому я требую объяснений.

Иннис поднялась на ноги, и пусть стояла на них ещё не достаточно уверенно, это, всё же, было лучше, чем глядеть на них снизу вверх, словно провинившееся нерадивое дитя. Это было не впервой, но… не сегодня. Прохлада деревянного пола словно придала ей трезвости, помогла отбросить то лишнее, что рвалось наружу. Не всем мыслям полезно давать волю.

Иннис сложила руки на груди и заявила:

― Если ты говоришь о том, что я сделала с экипажем, то мне не о чем сожалеть! Я была учтивой, когда попросила кучера переставить карету, но этот высокомерный болван отказался! Ещё и оскорбил меня…