Дитя четырёх кровей

***

― Мы просим прощения, миэйр, за это происшествие… Что же мы стоим в дверях! Пройдёмте…

― Как я и сказал, ― мужчина жестом прервал отца девушки, ― дело не терпит отлагательств. Осталось не так много времени для тренировок, и я намерен воспользоваться им полностью. Поэтому вынужден настаивать на том, чтобы до конца лета она жила отдельно. Ни к чему тратить лишние минуты для сборов и поездок к месту занятий. Нам нужно удалённое от людских глаз место, такое, чтобы в процессе обучения не пострадал случайный прохожий.

― Я протестую! Иннис ещё не получила наше одобрение на эту авантюру с поступлением, ― рявкнул отец девушки. ― Я мало того, что вынужден примириться с этой глупейшей, безрассудной затеей, так теперь ещё и должен позволить ей жить отдельно, в компании незнакомого мужчины?!

― Но замуж за незнакомца вы меня выдаёте, ― не слишком тихо пробормотала девушка.

― Иннис!

― Молчу-молчу…

― Так или иначе, это безнравственно!

― Именно поэтому я буду жить вместе с ней. Соскучилась я по людской компании!

Иннис во все глаза уставилась на стоявшую в дверном проёме красавицу, и не верила тому, что видела.

― Бабуля! ― Забыв обо всём на свете, Иниис бросилась ей на шею, и обняла так, словно не видела долгие годы. И мгновенно почувствовала себя лучше. Легче. Словно и не было в жизни никаких неурядиц…

― Мама?..

― Дэтмер, дочь моя. ― Одетая в простое зелёное платье в пол, подобранное пояском на талии, бабушка мягко отстранилась от Иннис и, обойдя Айрелла Тиббота, подошла ближе. С виду все трое казались почти ровесниками, возраст бабули выдавал лишь мудрый, тяжёлый взгляд, коим она и окинула своих родных. ― Я достаточно долго находилась в стороне, не вмешивалась, пока Иннис была ребёнком, не влезала, когда она стала юной девушкой. Вы её родители, и вам должно быть лучше известно, что для неё лучше, а что ― хуже. Так я говорила себе. Однако в свете последних новостей, я более не могу оставаться в стороне. В ней сокрыт великий потенциал, разве вы не видите? Или, если точнее спросить ― не желаете его замечать? Ваша гордыня, ваша жадность до признания ― они губят ваше же дитя. Поэтому, ― бабушка приосанилась, ― на правах представителя старшего поколения нашей семьи, а также старейшины общины дриад нашего леса, отныне я, дриада Кассади, беру на себя все заботы о ней.

Иннис ахнула. Ей это чудится? Если так, видно ― не только ей. Выражение на лицах родителей было почти таким же, как когда они узнали, куда она хочет поступать. Но уехать отсюда, жить только с бабушкой, подальше от всего этого… Ради такой возможности она готова вытерпеть любые тренировки, что бы там ей ни приготовили…

― Это уже ни в какие ворота! Простите, миэйр Тиббот, не могли бы Вы оставить нас? ― Отец, казалось, едва сохранял благоразумие. На шее и висках вздулись вены, его кулаки были сжаты до белых костяшек. ― Я близок к тому, чтобы выйти за рамки, а потому не хотел бы, чтобы Вы были тому свидетелем…

― Всё-то тебя волнует мнение окружающих, Дэтмер. Произведённое тобою впечатление…

― Уважаемая Кассади…

― Меня не касаются ваши семейные дрязги, миэйр. Я здесь с одной целью: забрать Иннис, ― жёстко отозвался Айрелл Тиббот. ― Она ― совершеннолетняя, и вправе самостоятельно выбирать, куда ей идти. С нами денно и нощно будет находиться уважаемая Кассади в качестве соглядатая за тем, чтобы соблюдались приличия. Данный разговор ― лишь формальность, и я всё больше убеждаюсь, что он был излишним.

― Иннис, почему бы тебе не пойти наверх и собрать вещи? ― не поворачивая головы, спросила бабушка. ― Миэйр Тиббот, помогите ей с сумками.

Девушка была рада возможности сбежать оттуда, пусть и в компании этого мужчины. В данной ситуации, он ― меньшее из зол, но уже на лестнице ей в спину, словно полчище выпущенных стрел, врезались мамины слова:

― Всё из-за тебя, из-за твоей беспросветной глупости и ослиного упрямства, Иннис! Надеюсь, ты довольна тем, что сегодня сотворила со своей семьёй.

Усилием воли девушка заставила себя идти дальше. Айрелл Тиббот, словно тень, следовал за ней. Она ожидала колкостей, ядовитых комментариев… но он молчал. Хорошо бы и дальше так.

― У меня уже всё собрано, ― тихо сказала она, не в силах даже поднять глаза. Что за чувство она испытывает? Какой человек вообще способен без последствий за одно утро испытать сразу столько противоречивых эмоций? От отчаяния и радости до полнейшей опустошённости, пожиравшей её изнутри…

Иннис присела на корточки и достала поклажу из-под кровати. Всё, что ей было нужно. «Не так уж и много», ― с горечью подумала она, осматривая свою комнату. Если всё получится, она сюда больше не вернётся, по крайней мере ― в ближайшие годы.

Это и пугало, и радовало одновременно.

― Больше сумок не будет?

Иннис вздрогнула и, повернувшись, всё так же, не поднимая глаз, покачала головой.

Мужчина подошёл ближе. Взгляд Иннис упирался в мелкие пуговки на его жилете, её обдало солоноватым ароматом морской свежести. Айрелл Тиббот переставил одну сумку на другую, приблизился почти вплотную, после чего взялся за отвороты своего плаща, и к изумлению девушки, накрыл её им, заключив в крепкие объятия.

― Тогда нам пора, Вы, вздорная девчонка, ― едва слышно прошептал он сквозь маску, и в тот же миг она ощутила, будто сам воздух засасывает её, не давая сделать ни единого вдоха…