Дитя двух миров

Глава 1: Запах Корицы и Озона.

Семнадцать месяцев. Семнадцать месяцев с того дня, как мир Астрид перестал быть цельным. Семнадцать месяцев, в течение которых она старалась заполнить зияющую пустоту в доме, в жизни, в самой себе.

Бесконечные, бессмысленные ритуалы: полить герань, которую мама обожала, почистить серебро, которое отец всегда откладывал на потом, и, самое главное, не трогать то, что напоминало о них.

Но сегодня был тот самый день — день её девятнадцатилетия.

В доме, который теперь казался слишком большим и слишком тихим, не было ни торта, ни поздравлений, не было ничего; казалось, будто время остановилось. Была только необходимость, которую Астрид откладывала на потом: необходимость наконец-то разобрать вещи родителей, которые грозили превратиться в окаменевшую, невыносимую статую.

Солнечный свет освещал комнату сквозь приоткрытые шторы. Астрид начала с самого простого: с папиных книг по истории, археологии, различных энциклопедий и справочников, аккуратно складывая их по коробкам. Затем — мамины коллекции различных статуэток, которые теперь казались невыносимо хрупкими.

К полудню Астрид добралась до старого комода, который стоял в самом углу. От него веяло чем-то неуловимо пряным — когда-то мамины любимые духи.

Внутри, среди маминых шарфов и украшений, лежала шкатулка.

Её пальцы дрогнули, когда она открыла её. Внутри, на потертой синей подкладке, лежал медальон, который передавался из поколения в поколение.

Когда-то зеркально-серебряный, сейчас он покрылся тонкой патиной со сложной гравировкой переплетающихся рун. Поверх шла тонкая, почти незаметная надпись. Как она смутно помнила из детских рассказов отца, он был очень древним. Астрид всегда считала это милым, немного готическим украшением. Бабушка говорила, что это «ключ от очень старой двери».

Она взяла медальон. Металл был ледяным. Как только он коснулся её ладони, девушка вздрогнула, но не отпустила. В этот момент она почувствовала странное, болезненное желание: желание, чтобы кто-то услышал, желание, чтобы что-то изменилось, желание, чтобы одиночество, которое давило и не давало вздохнуть полной грудью последнее полтора года, наконец, отступило.

Астрид как бы невзначай прошлась большим пальцем по надписи, зачитав её вслух.

Воздух в комнате загустел. Пыль, висевшая в луче света, застыла. Запах маминых пряных духов внезапно уступил место резкому, обжигающему аромату — смеси озона после грозы и густой, сладкой, почти приторной корицы.

Астрид почувствовала, как её волосы встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Она стояла, не в силах пошевелиться. Там, где мгновение назад не было ничего, теперь стоял высокий, темноволосый мужчина, одетый, на вид, в дорогую, но старомодную одежду.

От него исходила аура такой древней, абсолютной власти, что Астрид стало тяжело стоять.

— Кто ты? — Девушка выронила медальон, который тут же глухо стукнулся о паркет.

Мужчина медленно оглядел гостиную, его взгляд скользнул по картинам на стенах, по пустой полке, где ещё минут тридцать назад стояла фотография её родителей, а затем перевёл взгляд на Астрид. Его глаза, казалось, меняли оттенок от темно-янтарного до почти чёрного. Он усмехнулся.

— Сама меня призвала и сама не знаешь кого? — Демон удивлённо вскинул брови, словно его оскорбили такой глупой оплошностью. Его голос был низким, бархатным, словно звучал из каменного колодца. — Какая неблагодарность!

Астрид, наконец, смогла сделать шаг назад, прижимая ладони к груди. Это был не сон, не галлюцинации. Она судорожно искала глазами что-нибудь, чем можно было бы защититься.

— Призвала? — Астрид смотрела на него, её голос дрожал. — Я... я ничего не призывала! Я только убирала вещи родителей.

Незнакомец медленно подошёл к месту, куда упал медальон. Он наклонился, поднял его кончиками пальцев и, не глядя на Астрид, прочёл гравировку на помутневшем серебре.

— «Пусть завеса тонка, и пусть зов услышан будет...» — Он прочёл отрывок тихо, но с идеальной дикцией, словно декламировал стихи. — Ты держала это в руках, когда читала?

— Да, но... это просто семейная реликвия! Просто оберёг!

Кассиан наконец поднял взгляд, в нём читалось явное раздражение, смешанное с циничным весельем.

— О, юное, глупое создание. Если бы это был просто оберег, я бы не стоял сейчас здесь. Ты открыла врата. И я, Кассиан, явился по твоему зову. Теперь скажи мне, чего ты хотела от меня, когда так отчаянно рвала ткань между мирами? И постарайся не тратить моё время.