Дитя Луны

Глава 12

Последнее, что помню: как смотрел на портрет, потом сильнейшая боль в голове, после которой я вырубился. А очутился уже здесь — за решеткой; за железными прутьями — каменное лицо Сакса, пишущего что-то в тетради. Мы находились в его полицейском участке, и кроме нас здесь больше никого не было. По боли в плечах я понял, что уже давно нахожусь тут без сознания с закрепленными наручниками на руках.

Черт, а ведь цель была так близко…

По рассказам Энтони я примерно понял строение дома, где может находиться комната хозяина дома. Только вот меня заметил кто-то из слуг, либо все же кто-то успел передать Арчибальду, что мы научились на них влиять, и он ждал, когда мы сами придем к нему. Он не такой дурак, каким кажется. Дураком здесь оказался я. Думаю, он сразу понял, что дело в кольцах, не зря он так на них пялился все время.

Однако все же моя вылазка дала плоды. Ведь я увидел картину.

Да-да, я припоминаю. Дети лет пяти, мать, отец и старик. Дети — близнецы, а лицо старика — копия отрубленной головы на подушке. Я думал, что обряд получится провести, имея только Шарлотту и голову, но если где-то есть могила этой головы, то все еще лучше. Получается, что голова — не такой уж и далекий предок. Кто-то не так давно сделал над его могилой обряд. А Арчибальд тут всем сказки рассказывает, что культ был основан задолго до его дня рождения.

Теперь остается только провести обряд, и все… свобода. Либо смерть. Но с этим я никогда не соглашусь. Буду бороться до конца, даже если придется пойти на жертвы. И кстати…

А где Энтони?

Я осмотрел всю комнату и самого Сакса, пытаясь найти в нем ответ. Только тот все что-то писал в своей тетради, не обращая на меня внимания.

— Что ж, Сакс, вот мы с тобой опять остались одни, — начал я.

Шериф отвлекся от своего занятия, на его лбу выступила синяя жилка. Давно заметил, что мой голос ужасно раздражает его.

— Рори Уайт, я предупреждал тебя. Теперь жди своего приговора и помри уже.

— Что, я уже настолько надоел тебе Сакс?

Шериф повернулся ко мне и медленно, явно наслаждаясь своей правотой, произнес:

— Я с самого начала сказал господину Арчибальду, что ты будешь самой настоящей занозой в заднице. Так и случилось.

— Вот как. Что ж, ты очень проницателен. И какой приговор мне вынесете? Сожрете меня?

На этот раз Сакс ничего не ответил, а только молча продолжил свое занятие в тетради.

Нет. Даже не думай, Сакс, я не собираюсь умирать здесь. Жизнь моя была и так не самой прекрасной, и лучше уж сдохнуть в канаве, чем отдаться в руки этим каннибалам.

Тем более теперь у меня есть шанс направить Сакса против всей секты. Хоть он и скрывает за маской невинности жгучую ненависть, ее все равно чувствуешь. Она жрет его, управляет телом. Ты очень плохо ее скрываешь, Сакс.

Только вот… Придется выдать Изабель. Тогда я пожалел ее ребенка, но сейчас на кону стоит не только моя жизнь. Придется ей расплачиваться за свой мерзкий поступок.

— Я ведь правду тогда сказал: мне известно имя убийцы твоей дочери.

— Хватит уже. Я явно дал понять, что не поверю ни одному твоему лживому слову, в особенности словам Тафта.

— А зря. Потому что убийца сам недавно признался мне. Думаю, если ты на него надавишь, то он все подтвердит.

— Лучше скажи, где ребенок.

— А я не говорил, что ребенок жив.

— Поэтому я и говорю, что не поверю ни одному твоему слову. Даже сейчас ты лжешь.

Нет уж, Сакс, Дороти я тебе не выдам. Убивай кого хочешь, но девочку не тронь!

— Этот ребенок — невинен. Вы же — его погубите.

Тут Сакс резко бросил ручку и подошел к моей решетке. Взгляд его был полон ненависти.

— Не тебе судить меня. Думаешь, я за свою жизнь не насмотрелся на таких, как ты? Ты — просто отброс общества, который думает только о себе и своих прихотях.

— А ты? Посмотри на себя, Сакс. Ты готов поклясться, что не будешь ненавидеть этого ребенка? Что не будешь видеть в нем убийцу своей дочери? Ты уверен, что сможешь со своей сумасшедшей женой вырастить из него достойного человека в этом аду?

Тут Сакс взорвался: он открыл клетку, почти что выломав железную дверь, и подошел ко мне. Сначала удар пришелся по лицу, затем — в живот. В глазах потемнело, боль была жуткой. Сука, Сакс, как же больно ты бьешь…

После избиения, он схватил меня за ворот рубашки и поднял. В его глазах горела ненависть, даже искусственный облик его души не выдерживал его злости. На секунду в красной дымке мне показалось, будто оболочка треснула, и я увидел черные как смола кости.

— Не смей ничего говорить про мою жену! Ты — кусок говна, крыса, которая любит лезть в грязное белье. После обряда тебе вынесут приговор, и я с удовольствием его исполню.

— А что мелочиться? Убей сейчас.

— В отличие от тебя — я выполняю приказы.

— Да, как верная псина.

В этот раз удар пришелся по спине, когда Сакс с силой толкнул меня в каменную стену. Я осознавал, что еще чуть-чуть, и он забьет меня до полусмерти. Всем глубоко наплевать, в каком состоянии я приду на приговор, даже если уже буду одной ногой в могиле.