Дитя Мораны. Книга 1

Глава 4

— Так, начнем, пожалуй, с кольца. Снять могешь? — сдвинув седые брови к переносице, спросила Яга и на мое отрицательное покачивание головой цыкнула зубом. — Дела однако, напомни-ка, у кого хоть выудила?

— У русалок…

— Так… час от часу не легче! У какой конкретной?

— Она представилась Ларой, в прошлом певица из Большого.

— Чудно…

Яга дробно постучала пальцами по столешнице, повздыхала, поохала, поднялась со стула, прошлась из стороны в сторону, потерла морщинистый лоб. А потом остановилась, посмотрела меня прямо в глаза.

— Видела чего?

Я сразу поняла, что она имела ввиду. Но один из внутренних голосов шепнул “молчи”. Я свела глаза к переносице и невинно выдала:

— А что должна была?

— Кольцо это не простое, с утопленницей в Навь попало, а она его на первых порах от неконтролируемой ярости проглотила. Не знаю, может, перехватить хотела ободочек-то, чтоб связь разорвать, да не подрасчитала. В себя когда пришла уже было не до пения, украшенице в горле-то и застряло, камень связки изранил, она почти завсегда молчаливой была. Как к ним не загляну, вечно в омуте прячется и плачет.

Я вспомнила черные слезы, которые текли из русалочьих глаз, поежилась.

— Прокляла она перстень сей, а обида невесты обманутой… она ой какая стойкая, но сила в ней навья, утопленницкая огромная, опять не утаила ее, сама себя наказала. Камушек, ейную кровью питаясь, воспоминания порождал дурные о прошлом, не могла она забыть, отпустить того юношу. И страдала каждый день.

Я ужаснулась, бедная Лара при жизни получив такой удар, и после смерти долгие годы не могла найти успокоение, забыть прошлое. Но получается…

— И ты прошлое свое увидать должна была, из-за коего к нам попала… — закончила наконец Ядвига.

Я сложила руки в замок, перед глазами пронеслись вновь оживленные мрачные картины, вселяющие в душу только ужас. Кольцо на пальце едва заметно потеплело, грани камня хищно сверкнули. Я попыталась снять украшение снова, тянула что было сил, но оказалась бессильна против проклятой вещи.

— Ну и подарочек, — процедила сквозь зубы я, предпринимая очередную попытку снять осточертевший перстень.

— Не кручинься, — Яга, похоже, обосновала мои потуги по-своему, негромко заговорила, подойдя ко мне, положила руку на плечо. — Смерть она же не всегда легкая, а то, что ты видела, может стать для тебя просто дурным сном. Ежели видела кого, а он там… люди злые в Яви, не бери близко к сердцу, а мы тебе подмогнем, снимем проклятину, и будет у тебя красивое украшение, в приданое пойдет.

Молчавшая до этого момента Мира с интересом переводила взгляд то на меня, то на мать, но вдруг ее лицо побледнело. Она подскочила и в пару длинных шагов вышла из горницы, пробежалась легкими шагами по сеням. На дворе заржали кони, послышалось бряцание металла о металл.

— Изба, задержи мерзавку! — крикнула Яга и, бросив утешение меня, кинулась следом за дочерью. Костяной стук отмерял ее шаги, в сенях завязался бурный разговор, крики от которого усердно глушила умная постройка.

Похоже, неприятности или неожиданности (кому уже как нравиться) случились в очередной раз. Но все же само по себе “происшествие” даже в окно выглядело интересно.

Небольшая настороженная компания выходила из лесу, двигались они все плавно, словно крались, ступая с пятки на носок перекатом. Двое парней и девушка. Первый с бледным лицом был повернут к Избе, прямо к тому окну, к которому я прилипла от любопытства. Встревать в семейные разборки хотелось не сильно, поэтому для себя лично предпочла остаться в стороне, да и хватит с меня приключений на какой-то время.

Взгляд же этого худощавого из-под края капюшона проникал куда-то внутрь меня, словно рентгеновский сканер. Я почувствовала себя неуютно, поежилась и тут же в голове словно упал занавес, ограждая меня от непроницаемых темных глаз, будто приковавших меня к месту. Парень двигался прямо, ничего не боялся, только на открытой шее нервно ходил ходуном кадык. Под уздцы он вел коня черной масти с местами торчащими костями и свисающим ливером.

Посередине шла девушка. В руках ее тоже был повод, но опутывал он не шею лошади или какого-нибудь сказочного единорога. Большой бурый медведь неспешно выступал из леса. В каждом его шаге чувствовалась сила. Но сочащаяся слюной пасть, полная угрожающих клыков, была закована в прутья металлического намордника.

Сама девушка была далеко не проста. В длинном нарядном платье болотного цвета она пританцовывала, делая каждый шаг. Множество слоев, которые накрывали ее хрупкое тело, нагромождались на ней, складывались в оборки, переходили в грязно-белые рюши. Лиф платья был разорван, и, казалось чудом держался на тонких плечах, покрытых сбившимися в колтуны светлыми волосами.

Глаза же ее, я уже поняла, были слепы. Затянуты бельмами. Но она двигалась все так же легко и грациозно, поглаживая медведя по лобастой голове, тот льнул к хозяйке.

Образ же третьего выбивался из общей картины. В распахнутой вышиванке на мощной, рельефной груди, он надвигался неумолимо, без всяких лишних движений. По суровому лицу блуждали желваки. Он был чем-то разозлен или раздосадован. Рядом с парнем не было никого, ни коня, ни другого питомца, хотя, возможно, он еще удивит…

Кованные его ботинки вразрез шли и с кожаными сапогами первого и с абсолютной босотой второй. От пояса он был затянут в латы, их звук разносился по округе. На поясе его болтался огромный меч, который никто бы не поднял даже двумя руками. Одним словом – Богатырь.

Я оторвалась от созерцания явившейся троицы гостей. Плохих намерений у них явно не было, ведь лес их пустил, но вид их наталкивал на обратные размышления. Как вдруг в сенях прекратилась перебранка родных друг другу людей, в слова которой я не вникала, и на двор выбежала Мира.

Она в одно мгновение оказалась около третьего парня и повисла у него на шее. Я тут же задумчиво сощурилась. Они вместе? Такая реакция…

Худощавый и слепая девушка тоже подошли к Мире. На лицах их я прочитала быструю смену эмоций от их изначально сурового выражения до смятения и радости встречи.