Дитя Мораны. Книга 1

Зимняя сказка (а может быль?)

Ядвига сидела за столом, устало над ним сгорбившись. Местами в подпалинах и трещинах он был прямым доказательством, что все, произошедшее недавно, было правдой. И старая, еще материнская Изба сгинула в колдовском огне, домового Петрушу разорвали на части гончие псы обезумевшего от горя Чернобога. Федька, большой столетний кот, главный помощник в ведовстве, пал под натиском неведомой черной жути, а потом вороны выклевали ему глаза.

Яга встала и посмотрела в окно. Изломанный, чуть не до головешек сгоревший лес, словно одеялом, прикрыт был снегом. С неба падало еще, поднимался ветер. Ничего, все еще вернется на круги своя и восстановиться привычный расклад дел. А пока все вокруг дремало, набираясь сил.

Там, наверху, беспечные жители Яви готовились справлять новый год и рождество. А здесь, в мире мертвых, о новых рождениях говорили не часто, все больше как-то о смерти. Яга совсем закручинилась от этих дум.

Старушка, кряхтя, спустилась в подпол, проверить вверенного под опеку маленького домового. Тот еще ни разу не просыпался, угнездившись в едва проросших из земли кристаллах силы. Они питали друг друга, Мироша отдавал камням воспоминания из жизни, взамен получал силу. Огромную. Практически безраздельную.

Колени старушки ныли на погоду, но привычных мазей сделать было не из чего, заготовленные с лета травы пропали вместе с Избой. Как прогорели угли в печи, Яга хотела ложиться, принялась было за лучинку, но в окно постучали. Тихий звук привлек ее внимание. Но в разыгравшейся метели никого не было видно. Тогда старушка поспешила по сеням к крыльцу.

На пороге лежал котенок. Маленький черный комок дрожал всем телом, шерсть стояла во все стороны, малыш тихонько жалобно пищал. Старушка спохватилась.

— Ой ты, че эт я? Иди ко мне, малый. Весь иззяб, болезный. А мне и кормить-то тя нечем, небось… Откель взялся-то?

Ответа не последовало, не стоило удивляться, не все же коты колдовские, как был Федька.

— Батюшки, всей-таки чудесный, — проговорила, чуть улыбнувшись, Яга, когда котенок, отогревшись в теплом нутре Избы, открыл большие янтарные глаза, в которых плясали мириады синих волшебных искорок.

— Чу-дес-ный, — задумчиво повторил котенок, а после опять зажмурился, принявшись посасывать лапку.

— За какие такие заслуги мне энтот непутевый достался? — ворчливо вопрошала Ядвига тишину. Котенок чуть пообвыкся, и отоспавшись, принялся ночью гонять по новой Избе мышей. А потом они толпой гоняли его. Оказалось, насколько Васька был озорной, настолько и трусливый. Пробежит по лавке да сбросит с краю крынку простокваши, и только пятки сверкают. Хоронится под печь.

До самого утра не было бабушке покоя, но в душе ее становилось теплее, да отступали страхи, преследовавшие Ядвигу Ягинишну уже много дней.

Только под утро котенок, умаявшись от безудержного ногодрыгства, прилег на печи рядом с Ягой. Она погладила его по черной шерстке и завела тихий чарующий напев. Сказывала в нем про горы, леса и моря, что в Нави таят бесчисленную нечисть. Где-то добрую, бесхитростную, всецело подчиненную одному только хозяину, а где-то и опасную, жестокую и кровожадную.

Котенок задремал, щуря янтарные глаза и прижавшись к большому, мягкому новому другу. Ее голос успокаивал, усыплял, да так, что маленькому, нареченному Василием, казалось, что он окутан мамкиным теплом.

Как вдруг все изменилось. Знакомый коварный холод ворвался в крошечную душу, маленькими иголками искалывая все тело изнутри. Василий вскочил на лапки и, выгнувшись дугой, зашипел от страха и боли. Ядвига подскочила в узком надпечном лазе, но сделать ничего не успела, котенок истаял в всполохе синего колдовского пламени, оставляя вместо себя корявую записку, будто написанную ребенком.

Буквы и без того кривые, скакали перед глазами старушки, а в темноте зимнего утра ничего нельзя было разобрать. С отчетливым костяным стуком Баба Яга скатилась с печи и одним метким словом-плевком зажгла почти истлевшую за время бессонной ночи лучину.

— “Сие похищение”, — прочитала она, — “Мороз лютый уж выступил на лов младенческих душ, в дар же тебе, старуха, оставил три дни. Обретешь пещеру Студенца лютого, устережешь кота чародейского.”

Ядвига поняла, что спасти Василия шансов у нее неожиданно стало очень мало. Зима – время года, когда Мороз становиться необычайно силен, он безраздельно властвует над природой и даже сам Чернобог, на что царь Навий, с ним в спор не вступает. Может, за предка даже держит? Ведь Стужа она как? Почитай, раньше Смерти появилась.

Вдруг старушка замерла.

— Чую здесь подвох, — практически жалобно сказала Ядвига, потрясая запиской. — Ай, назвался груздем, так полезай в кузовок, — махнула рукой Яга и поспешила собирать котомку в путь.

Уже через пару лучин Ядвига выходила из сильно заснеженной землянки Лешего. В душе ее крепла тревога, очень странные обстоятельства открывались, но складываться в одну картину происходящего пока не спешили.

Только что старушка говорила с волшебной летописью лесного хозяина, и она в привычной ей визгливой манере, используя, на взгляд молчаливой Яги, слишком много словесной шелухи, поведала следующее:

— Шо я вам скажу, уважаемая Ядвига Ягинишна, таки наш Леший раньше умел людям лапшу на уши вешать! Кого только не дурил, шо он только не выдумывал, вот у меня тут записано… — летопись зашуршала самописными пожелтевшими листами.

— Оставь лишнее, ибо спешу, ответь на вопрос, — перебила ее Яга, распахивая полы зипуна. В землянке Лешего было жарко от больного, тяжелого дыхания гиганта, впавшего в спячку. Старушка с той самой бойни за леса Зеленодола не оставляла друга, приходила и заговаривала раны в надежде, что Леший придет в себя к весне. — И в кого ты только нравом такова уродилася... говорливая, — привычно проворчала Баба Яга.

— Шо, сразу к делу? Я не в курсе, где хата у Деда Мороза, этого шо морозит до костей. Леший, он шо? Зимними тропами по своим делам особо не бегает, стремается тоже. Но даже если хозяин в курсе, мне не докладывал, шоб вы знали. Ой, ша! Шо я вам скажу? Не перебивайте, таки да, это таки важно! Я ж вам говорила, шо раньше Леший дурил всем мозги, а щас почти некого... Я по своим связям слыхала, шо покойники к нам больше не доходят, а где ж они тогда оседают? Шо, таки совсем перестали помирать в этой Яви? Дойдите до Баюна, эта шмыга всех наших фраеров наперечет знает, может, шо и подскажет.