Дитя ненастья

Глава 2

Измождённый, я всё-таки выбрался к небольшому поселению, где меня тут же встретили жители и проводили в один из деревянных домов.

Мне дали вымыться в чистой рубленой бане с ароматами трав и облачили в свежую одежду, простенькую, но удобную и по размеру. Позже сытно накормили, и всё это происходило в тишине, лишь детский смех изредка доносился с улицы. Вокруг меня были люди с приветливыми улыбками, заботливые и малообщительные. Кому-то может показаться это всё странным, а мне было так легко и спокойно на душе, как, наверное, никогда и нигде не было…

Деревушка и её жители мне очень понравились, особенно тем, что были немногословны, ведь мне так не хотелось ничего говорить. Только есть и спать. Наверное, они это понимали, потому и вели себя так.

Ни о чём не думая, даже о друзьях, я сытно поел. Обед был простой и вкусный, все овощи с огорода. Молодой картофель с укропом да со сметанной подливой так и таял во рту. На другие блюда я и смотреть не стал, хоть и голоден был, а много есть страшно было - знал, что нельзя. Выпив немного молока, я, счастливый, прилёг на уже заботливо приготовленную для меня кровать.

Как будто секта какая-то, - могло пронестись в мозгу любого попавшего в мою ситуацию человека, - а я чувствовал себя так, как будто вернулся, наконец-то, к себе домой.

Проспав остаток дня, я проснулся от звуков непогоды. В доме я был один. Дождь лил как из ведра, раскатисто гремел гром, сверкало множество молний, так, что у меня мурашки поползли по коже. Казалось, избушка вот-вот расколется на части лишь от одной такой молнии, случайно попавшей в дом. Вдруг дверь заскрипела и отворилась. Вошла старушка, которую я видел только мельком, когда пришёл в поселение. Она подошла ко мне и улыбнулась, присев на стул около моей кровати, на которой я всё еще сидел, подскочив спросонок. На первый взгляд, старушка выглядела лет на семьдесят, а может, и восемьдесят - сложно сказать, но улыбка её была не беззубой, как я подумал, к своему стыду, только увидев её. Она как будто прочла мои мысли и рассмеялась. Очень странно, подумал я. Мне показалось, будто я давно был знаком с этой старой женщиной, но слегка запамятовал.

- Я знала, Мишенька, что ты успеешь вовремя, - вдруг заговорила она. - Я никогда в тебе не сомневалась. Ты такой же, как твоя мать, тебе можно верить.

Я, конечно, был в ступоре, лишь моргал и ничего не понимал. Старушка разговаривала со мной, как со знакомым человеком, будто я рос и воспитывался не в детском доме, а у неё на глазах.

Меня, действительно, звали Михаилом, но вырос-то я в детском доме. Сколько помню себя, никто меня даже не навещал. Так и вырос - как сирота. Получил однокомнатную квартиру в своём городе и жил тихонечко, никому не мешая. Работал журналистом в местной газете. Девушки у меня не было, несмотря на то, что мне уже исполнилось двадцать шесть. Друзья шутили надо мной, называя скромнягой.

Старушка, не обращая внимания на моё молчание и растерянность, продолжала.

– Видишь, Мишенька, какая непогода разгулялась, даже в день твоего рождения было потише. От такого количества непонятной мне информации я опасался сойти с ума. Я был потрясён. Мне вспомнились мои странные детские сны, которые с возрастом стали забываться. В них я видел старушку с младенцем на руках, которая пыталась мне его передать, тревожно что-то нашёптывая.

– А-а-а, вижу, что вспоминаешь меня, молодец: быстрее справляешься, чем я надеялась. Скоро твоя сестричка подарит тебе племянницу.

– К-какую племянницу? Какая сестрица? - тихо спросил я, думая, когда же кончится весь этот бред.

Вроде, грибов в лесу никаких не ел, только малину раз да земляники немного, а значит, не мерещится мне всё это. Я встряхнул головой - нет, точно не померещилось. Вот я, вот старушка. Тут улыбка сошла с лица старушки.

– Твоя мать до сих пор у него в заложниках мается. Видя мою озадаченность, быстро добавила:

- Молчи и слушай, память твоя скоро совсем к тебе вернётся, и ты всё поймёшь, так что не стоит тратить время на лишние вопросы.

Я молчал: а что мне оставалось делать? Слушал, стараясь впитать всё услышанное, уже понимая, что происходит что-то жизненно важное.

– Зови её Маргаритой. Воспитывай в строгости до двенадцати лет, потом можешь вернуть матери, Ольге. Она тут останется, ждать будет дочку, да не тяни, как бы ты к ней ни прикипел, чтоб к тринадцати годам точно дома была, можно раньше чуток. Ты всё понял?

Старушка смотрела на меня строго и как-то задумчиво и так была во мне уверена, что я просто машинально кивнул головой, принимая всерьёз весь этот бред. Старушка скривилась в гримасе боли и тревоги на сморщенном лице.

– Ольга будет страдать, но она выдержит, понимает, что дочку лучше спрятать от Германа. Этот мерзавец на всё пойдёт, и я не уверена, что защита выдержит. Мало защитников у нас осталось. Но ничего, Маргарита вырастет и возьмёт своё. Герман знает об этом и постарается найти её, пока она маленькая, слабая: он уверен, что в ней его погибель. Он это видел в своём видении, как и я, потому и погубил столько народу от злости. Но пока она будет под твоей защитой, он не увидит её, так что смотри, глаз с неё не спускай. Одну никогда не оставляй, - добавила, немного подумав. - Да не смотри так на меня.

Я пожал плечами, будто оправдываясь невесть в чём.

– А работу ты не бросай пока, дома работай, Матвей будет тебе помогать. Меня будто прорвало, и я заговорил: