Дизайн в серых тонах

Глава 1. Эльфы, тролли и... булки

— Я потратила на него лучшие годы своей жизни! — воскликнула женщина низким фальцетом. Она тряхнула головой, и рассыпанные по плечам локоны подпрыгнули жесткими пружинами. Матово черные и непослушные от природы, ее волосы переливались зелеными чешуйками из-за обилия лака.

Зеленый. Цвет листвы, энергии, природной мощи, редких подземных изумрудов. Как он любил это волнующее сочетание с глубоким черным! Должно быть в нем говорила кровь предков — древнейшего лесного народа по материнской линии.

— Я отказалась от карьеры!.. — голос женщины дрогнул: слова задели за живое. — А старый боров не подарил ни одного толкового амулета за двадцать лет!

Она выдохнула, завершив речь, но торжественный момент испортил громкий хохот. Он, ее единственный зритель, сидел в обитом черным бархатом кресле, смеялся и вместо аплодисментов хлопал ладонью по колену. В другой руке он держал небольшую книгу в сером переплете. Неприметная на первый взгляд обложка поблескивала розовым цветом. В естественной среде кожаный переплет сиял бы всеми красками радуги, но полумрак помещения, лишенного окон и яркого освещения, накладывал отпечаток и лишал книгу естественного окраса.

— До чего же пошлая банальность! — он отсмеялся, наконец, и с присущей важному лицу серьезностью добавил: — И всё-таки по-прежнему звучит из женских уст, и до сих пор обладает силой. У тебя талант, Мари, и твой театр еще непременно возродится на руинах. И недалек тот день, — он прищурился, будто вглядываясь сквозь пространство и взирая в будущее, — когда Элдория будет принадлежать мне.

Выщипанные в тонкую ниточку брови женщины нахмурились, и он, виновато улыбнувшись, поправился:

— Элдория будет принадлежать, разумеется, нам двоим.

***

Прекрасный старинный город Элдория расположился на слиянии двух рек, одна из которых является главной артерией страны, не менее древней и великой, нежели сам город, а может, и постарше. Государство, хоть и зовется Эльфория, никогда не притесняло иные народы: ни хомо сапиенсов, ни фей-дриад, ни гномов с троллями, ни лепреконов — чтобы им пусто в сундуках было! Основатель нашего града третьесорт... третьестоличного повелел всем жить в мире и согласии, как завещал его предок, открывший сии благодатные земли миру. Как мы знаем, первопроходец Пульрик пришел с болот, что на далеком севере, но о болотах поговорим позже.

Если посмотреть налево, можно увидеть дом, где жил основатель Элдории. Ныне это здание главного банка, куда лучше не ходить и не упоминать его работников всуе. Если пришлось-таки вспомнить, плюньте через плечо... Нет, не здесь! Не культурно, да и народ кругом... Теперь одолжите соседу салфетку...

Обратив взор направо, мы упираемся... Эм-м... В торговые палатки. Но если глянуть выше, открывается панорамный вид на реку, соединившую Эльфорию от северной границы до южной. Прежде, до того, как Элдория превратилась в третью столицу, в здешние края сгоняли каторжников, и посему километры береговой линии занимались под тюрьмы. После глобальной амнистии преступников отпустили, и они дружно завопили: «волька!» Товарищи заключенные, как один, были малограмотные или вообще — тьфу! — лепреконы, так что высоким штилем не изъяснялись. Зато у реки появилось громкое имя.

Существует другая версия, согласно которой полноводная Волька получила название из-за огромного скопления волков, живших тут до нас. Обширные леса и множество дичи обеспечивали стаям хищников укрытие и пропитание. Волков вывели, леса вырубили, дичь постреляли, название чуть видоизменили. Остался памятник матерому волку-вожаку в качестве напоминания о былом, и к этому монументу мы скоро подойдем. На спине волка можно сделать фото... Двадцать пикселей.

Дориан моргнул. Он увлекся созерцанием банковского здания, и голос экскурсовода приятно убаюкивал. Немудрено было забыться. Сейчас, очнувшись от полудремы, он обнаружил, что стоит рядом с туристической группой, а женщина-экскурсовод смотрит прямо на него. Суровый взгляд сквозь толстые очки-лупы прожигал до костей.

— Двадцать пикселей, юноша, — как робот отчеканила женщина.

Дориана прошиб холодный пот. Он оказался в эпицентре внимания, когда полтора десятка глаз уставились только на него — справедливости ради, заинтересовались не все туристы, кое-кто листал ленту в Интернете, а кто-то щурился от внезапно ударившего в лицо солнца и превращался почти в циклопа. Но и этого хватало. Тем более экскурсовод таращилась за троих за счет линз в очках. Язык прилип к нёбу и как будто бы распух, Дориан сумел пролепетать невнятно:

— Я не... я просто...

Он поспешно ретировался под осуждающий взор экскурсовода и ее нарочито громкое бурчание, дескать, молодежь обнаглела и ничего «просто» не бывает. Дориан и сам знал, что всё, напротив, сложно. По крайней мере у него.

Дориан оглянулся с тоской на банк, который манил, подобно тому, как кусочек сахара влечет лошадь. Старинное сооружение словно кричало вслед:

— Посмотри, какой я зеленый! Как густые щедрые леса, где скакали по деревьям и охотились, натянув тетиву, твои предки. Разве не хочешь вернуться? И как остры мои шпили, тянущиеся к солнцу, чтобы те заиграли позолотой! Как твои уши.

Нет, уши Дориана не сверкали золотом, потому что сережки он не носил, но сей факт не умалял силы искусительного зова. В конце концов, вернуться вправду хотелось, ведь и лес — родина предков — наверняка зеленый, и уши острые, пусть по большей части и спрятаны под пепельными волосами. Но до чего страшно! Страшнее, чем в тайге с ее лютыми зверями. Служащие главного банка куда опаснее хищника. Последний что, только плотью полакомится, а те, помимо прочего, всю душу вытрясут вместе с кошельком и мозг выпьют... Если найдут.

Дориан с радостью, частично омраченной грустью, отметил, что старинное здание банка потонуло за дымкой тумана, и поплелся дальше. Чтобы слиться с толпой, он слегка взъерошил пепельные, или, как утверждала мать, серебристые, волосы и окончательно спрятал выдающиеся уши. Выделяться он не любил, впрочем, скрывать эльфийское происхождение тоже не получалось примерно никогда.