Дизайн в серых тонах

Глава 4. Цена котлет и магии

Дориан осторожно, почти на цыпочках, шагнул через порог, аккуратно и беззвучно закрыл дверь на замок и так же неслышно направился в свою комнату. Шел он, держась за стену. Не оттого, что его шатало, а просто потому, что старался не запнуться об обувь младших братьев. Близнецы-пятилетки никак не могли привыкнуть укладывать вещи в шкафчик, а Дориан не хотел быть обнаруженным и боялся, что мать расстроится тем, что старший сын гуляет невесть где и допоздна. Часы показывали половину первого ночи. Впрочем, тревожился он напрасно, поскольку на полпути его нагнал запах жареного и голос матери.

— Дориан! — донесся оклик из кухни.

Незамеченным пройти не удалось. Дориан на мгновение застыл в узкой прихожей, словно незадачливый вор, застигнутый врасплох. Сколько раз он наблюдал подобную картину на работе, не перечесть. Сколько раз он лично ловил за руку грабителей-неудачников с растерянным и напуганным выражением на простоватых лицах, когда из-под одежды и из карманов торчали краденые брендовые вещи, сияющие, подобно красным флагам. Пойманные на месте преступления в магазине отправлялись в полицию, а Дориан сейчас точно так же поплелся на зов матери.

Дверь на кухню тихо скрипнула. Воздух был густым от аромата жареной чесночной корочки, имбиря и экзотических трав, и еще чего-то неуловимо сладкого, напоминающего о прошедшем лете. Изольда, по-прежнему красивая и грациозная эльфийка, ловко орудовала лопаткой, переворачивая румяные котлеты. Над их племенем время, казалось, не властвовало — они оставались молодыми, за какой бы изнурительный труд ни брались. Рутина в их исполнении всегда превращалась в магический ритуал, наполненный таинственностью.

— Голоден? — мать обернулась.

Дориан кивнул, подходя к застеленному кружевной скатертью столу. Сел, и его взгляд скользнул по заставленным полкам вдоль стен: полупустые пакеты с крупами, почти израсходованное масло, пара скукоженных яблок. Это была картина, привычная, но всегда вызывающая у него смутное чувство вины. Вина за то, что он какой-то неправильный, неполноценный эльф: не светлый и не темный, а собравший все недостатки того и другого рода.

— Всегда, — ответил он.

— Не густо сегодня, не густо, — вздохнула Изольда, перекладывая большую румяную котлету на тарелку. — Цены до небес, ты знаешь, Дориан. На всё. На хлеб, на молоко, на эту зеленушку, которую я все-таки урвала по скидке. Как будто золотом торгуют, а не петрушкой.

Сердце Дориана сжалось. Он знал. Знал, как тяжело его матери. Знал, как день и ночь она старается, чтобы их семья ни в чем не нуждалась. И знание это давило на него невидимым грузом. Он работал охранником в бутике на центральной улице города, где продавались невероятные, диковинные вещи, которые он видел только на картинках. Сидел на удобном стуле, смотрел на гладкие витрины, слушал мягкую музыку и получал зарплату, которая казалась ничтожной по сравнению с тем, что он мог бы принести семье. Да, мог бы, если бы не ощущал себя ущербным и умел что-то, кроме как ловить мелких воришек.

— Кто-то говорит о золоте? — в дверном проеме появилась младшая сестра Дориана. В цветастой пижаме и накинутом сверху шелковом халате. Крылья ее маленького носа шевельнулись, втягивая аромат. — Шедеврально пахнет.

— А малышня... – Изольда махнула рукой в сторону гостиной. — Не дают продохнуть. Вечно что-то надо, вечно им скучно. А я ведь должна хоть немного подработать, пока они спят. Но как тут работать, когда покой только снится? Я не успеваю за всем уследить. Отец ваш с вахты не вернулся, а после его отъезда дети совсем распоясались... Лира, — мать повысила голос, глянув на дочь, — завяжи пояс!

— Потуже затянуть? — ехидно осведомилась девчонка и устало закатила глаза: — Ты не понимаешь, мам, это хаори. Его не перевязывают. Эх, — Лира завистливо посмотрела на котлеты, — жаль я на диете.

Она скрылась обратно, чтобы не искушать себя запахом жареного мяса и специй. Изольда неодобрительно покачала головой и перевела усталый взор на Дориана.

— Ты знаешь, что это за хари такие?

— Хаори, — поправил Дориан. — Часть национального костюма.

— Да, да, конечно. Я устарела для подобных веяний моды. Ты ешь, не на диете ведь. И устаешь на работе, наверное, а в «Гномьей заварушке» не покормят толком.

Изольда как бы между прочим упомянула пивнушку, намекая, что прекрасно знает, где ее сын пропадал весь вечер. На последних словах ее тон изменился, стал жестче, зазвенел металлом. Дориан вновь ощутил себя нашкодившим щенком. Он уставился на вилку, воткнутую в хрустящую корочку котлеты.

— Не устаю, — ответил он. — Я же не человек. Эльфы выносливые. И я, наверное, возьму дополнительно ночную смену, чтобы помочь вам с отцом.

— Я видела, как вы с Гарриком заходили в подъезд, — Изольда твердо решила не сходить с выбранной темы о пивнушке. Она нахмурилась. — Это опасно. Ты понимаешь, что не должен общаться с этим полугномом.

— Не называй его так, — перебил Дориан мать. Он ковырнул котлету вилкой, и стальные зубья яростно заскрежетали по фарфору. Он глубоко вздохнул, чтобы не сорваться. — Мы просто смотрели футбол, и матч закончился поздно. И что могло со мной приключиться? Хулиганы в темной подворотне нападут? — Дориан подавил смешок. Представил тех бедолаг, которые посягнут на здоровье и кошелек Гаррика, и заранее им посочувствовал.

— Ты не осознаешь опасность? — Изольда не оценила иронию. Выражение ее лица не изменилось, оставшись таким же угрюмым и сосредоточенным.

В действительности Дориан осознавал всю полноту трагедии, давно понял и принял, и не планировал ничего менять. А мать снова и снова заводила старую песню, слышанную им на протяжении многих лет, с детства и по сей день. Дориан уже хотел взмолиться и просить не начинать сначала, но Изольду было не остановить.

— Он оказывает на тебя дурное влияние и втягивает в передряги, — со всей серьезностью принялась за нотации мать. — Тебе нельзя проводить время с полугномом, тем более учитывая его неугомонный и бесшабашный нрав. Я закрывала глаза на ваше общение, когда ты был ребенком и никто не догадывался о твоем... — Изольда на миг замялась, но быстро нашлась: — О твоей проблеме. Но теперь нужно прекратить, потому что он погубит тебя окончательно.