Днём рождения кума

НУ ТАК ЧТО, ИГРАЕМ ПО СТАНИСЛАВСКОМУ?

— Ну ты коблучио, сегодня и нажралась. Нажралась, как сапожник, — сказал мне, мой кормилец и поилец, заваливаясь ко мне домой. Завалился он не в переносном смысле, а в самом, что ни на есть прямом: до утра не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь. Как та собака на сене; сам ни гам и другому не дам!
Напугал до смерти моего принца, поломал мне весь кайф и проспав без толку почти сутки, хорошо ещё что вечером, снова уехал в свою командировку. Деньги на хозяйство оставил и скатертью дорога. Не больно то и надо было. 
Свято место пусто не бывает.

А тут ещё на носу и Новогодние праздники. Новый год — это святое. Пойду готовиться к роли Снежинки. Но я вот что подумала, пока у меня есть немного свободного времени- себе я налью своего домашнего коньячка, а вам таки расскажу за встречу прошлого Нового Года.

Свезло мне и так мне повезло, что ни словом сказать, ни пером описать. Прямо, как в сказке. Если быть более точной: пригласила меня моя кума, это та которую члено-терапией от депрессии лечили, к себе в новогодний спектакль. Роль дали мне плохонькую, скажем честно плёвая ролишка Снежинки, но денежная и слов говорить не надо: ходи по сцене с бочонком кваса и угощай им сказочных героев. Естественно я согласилась — это лучше, чем дома на свою пьяную харю в зеркало смотреть, а так как со временем у господ актёров вечный цейтнот, то обошлись мы без репетиций. «Играем по систете Станиславского, — сказал нам режиссер, он же Дед Мороз, заслуженный ветеран сцены Аркадий Моисеевич. — Если Вы мне верите, а я по глазам вижу, что таки верите, то можете смело идти и играть. Сказку за Красную Шапочку надеюсь все знают? Вот мы её завтра и сбацаем».

А надо вам сказать, что разговор этот проходил в кабинете у замдиректора по воспитательной работе, дворца культуры «Титан» Виктора Петровича, человека доброго, но уж больно интеллигентного и пьющего по своей доброте душевной всё, что горит, ну и соответственно имеющего, после этого всё, что шевелится.

— А не збрызгнуть ли нам ваше начинание, добрым глотком ирландского эля? — обратился он к режиссёру, доставая из под своего стола десятилитровую канистру со спиртом.

— Ну не знаю, не знаю, — протирая запылённый стакан, произнёс задумчиво режиссёр, — народ вы как, збрызгнем доброе начинание, или по домам? — обратился он к своей труппе.

— Конечно такое дело надо отметить, — выступая вперёд сказала моя кума, — тем более я с сегодняшнего дня снова в разводе, мне таки надо развеяться.

— Ну тогда несите, всё что у кого есть-поесть, — скаламбурил замдиректор, — а я быстро сгоняю в магазин — за шампанским, для дам.

И он действительно не задержался. Спонтанно организованное бардельеро, стремительно набирало обороты. После тоста за культуру пошли тосты: за Новый Год, за сельское хозяйство, за тех кто в море, да и просто за кормильцев и поильцев — за публику. Как сказал Аркадий Моисеевич, в своём тосте:

— Она хоть и дура, но на наши представления, таки ещё ходит!

— А я предлагаю, — поднимаясь со своего места, пошатываясь сказал Виктор Петрович, — выпить стоя, по-гусарски, за присутствующих здесь дам и чтобы не отходить от сложившейся традиции, выбрать на этот новогодний вечер-королеву бала.

— Кто за, прошу голосовать, согласно рабочему регламенту, -выпив за дам, внёс он добавление к своему предложению.

— Ураааа, даёшь культурный разврат!!! Все на баррикады сексуальной революции! — подхватил его идею уже крепко подвыпивший творческий коллектив.

Самые нетерпеливые из присутствующих дам тут же стали заголяться, снимая с себя своё нижнее исподнее.

— Ша народ, давайте вести себя культурнее, мы же не в борделе, — остудил горячие головы Аркадий Моисеевич, -надо, таки выбрать жюри конкурса, да и председатель не помешал бы.

— Ну вы тут пока выбирайте жюри, а я выйду на свежий воздух, заодно и носик попудрю. — проговорила моя кума, увлекая за собой Виктора Петровича.

— Виктора Петровича, трогать пока нельзя. — вступился за него Аркадий Моисеевич, он главный приз и достанется он только королеве! Так, что дамы в очередь, на голосование за жюри.

— Аркаша, кончай тянуть волынку, сам будь и за председатель, сам и за жюри, сам и подсчитывай голоса, так что ближе к телу — не тяни оценивай. — сказала костюмерша Эльвира, вываливая на стол свой бюст пятого размера.