Дневник 2. Ведьма против оборотней

Глава 20. Всё очень странно

- Ни с кем и никуда я больше не поеду! Я вам не переходящее красное знамя! Единственный путь, на который соглашусь – это путь домой. Ты меня отправишь домой? – Алфрик молчал. – Понятно. Тогда не мешай мне приводить себя в порядок.

На всякий случай закрылась изнутри – с некоторых пор волчара у меня доверия не вызывал. Попыталась сама раздеться. Но мокрая одежда упрямо липла к телу, и я не могла с нею справиться: путалась в юбках и чертыхалась.

Прибежавшая на звон колокольчика Лиоса, причитая, помогла снять платье, и умчалась готовить травяной чай. А я, скинув остатки одежды, завернулась в плед, залезла с ногами на кресло, и, постукивая зубами, предалась самобичеванию.

Вернувшаяся служанка всунула мне в руки чашку с горячим напитком и занялась приготовлением ванны.

Успела допить горьковатый чай и догрызть себя до сердцевины, когда Лио сообщила, что купель готова. Погрузилась в довольно горячую воду, приправленную ароматными травами, и прикрыла глаза. Устала. Не физически, морально.

Распарившись, окончательно раскисла: снова рядиться и идти на бал не было ни сил, ни желания. Да ещё и голова кружилась, подташнивало и пошатывало. При помощи рыжули добралась до постели и завернулась в одеяло по самые уши: стоило покинуть ванну, как меня вновь начало потряхивать. С трудом отогнала мысль, что завтра наверняка прилетит нагоняй от Магдалии, и провалилась в тревожный сон.

Всю ночь кидало то в жар, то в холод. Снилась погоня, в которой меня настигали разъярённые волки и леопарды, и по очереди рвали на куски. Чувствовала эту боль каждой клеточкой: меня ломало, выкручивало, дробило на части, жгло изнутри, и я почти умирала. Но каждый раз перед тем, как испустить последний дух, перед взором появлялись синие глаза, смотрели с укором, словно упрекая в том, что сдалась, и я брала себя в руки, и из последних сил цеплялась за жизнь. И всё повторялось вновь: погоня – жуткая боль – предсмертная агония – воскрешение.

В промежутках между болью, рыком и стонами слышала чьи-то встревоженные голоса и чувствовала прикосновения, от которых бросало в дрожь. Обоняние раздражал запах лекарств, в горло что-то лилось расплавленной лавой, оставляя после себя мерзкий вкус и растекаясь по всему телу, сжигая изнутри. В конце концов вымоталась так, что пропали все ощущения – наверное, мой организм отключил все рецепторы, дав возможность наконец провалиться в небытие.

Очнулась на рассвете. А может на закате. Смотрела в окно и не понимала какое время суток, кто я, где нахожусь, и что со мной. Прислушалась к ощущениям: во мне кипела жизнь – я чувствовала, как она горячей волной струиться по телу, разгоняя кровь, как та тёплым потоком омывает каждую клеточку организма очищая, обновляя, созидая гармонию.

Улыбнулась первым (а может последним) лучам солнца, покопошилась, укладываясь поудобнее, и прикрыла глаза, снова погружаясь в сон. На этот раз прекрасный: мне снился дом, родители, бабушка. Мы все сидели за праздничным столом…

Сколько проспала не знаю. Распахнула глаза, и тут же зажмурилась от ярких солнечных лучей. На душе было легко и светло. Сладко потянулась всем телом. Ощутила небывалый прилив сил. Села, свесив ноги. Коснулась ступнями ворсинок ковра и тихо засмеялась от щекотки.

- Лио! – позвала служанку.

Никто не отозвался, но за спиной послышалось шевеление. Повернулась на звук.

В углу в кресле сидела испуганная незнакомая девушка.

Слегка нахмурилась, с любопытством рассматривая девчонку. Юная, конопатая, с двумя толстыми косами. Ноги поджаты под себя. Руками обхватила тело, словно замёрзла.

- Ты кто?

Та в ответ только сильнее сжалась, и зажмурилась. Нахмурилась ещё больше. Что происходит? Почему она себя так ведёт? Слуги не сидят при господах. И уж тем более, не залазят на мебель с ногами.

- Я спрашиваю: кто ты такая? – спросила строже. – И где Лиоса?

- Флора. Служанка. Я разбила вазу, поэтому хозяин приставил меня следить за вами. – проблеяла испуганно, и икнула.

Что за бред она несёт? Причём здесь ваза?

- В смысле следить? Куда делась моя помощница?

- Я не знаю.

- Помоги мне одеться, я хочу поговорить с бароном. – подскочила с намерением немедленно всё выяснить.

- Вам запрещено покидать эти покои. – служанка аж посерела от страха.

Едва не поперхнулась. Что вообще происходит? Посмотрела на девушку вопросительно, и почувствовала, как внутри нарастает гнев. Обжигающий и всепоглощающий.

- Или ты мне сейчас всё расскажешь, или я за себя не ручаюсь!

Конечно же, я не собиралась причинять девушке вреда. Да и что я могла ей сделать? Но мне нужно было узнать, что тут творится.

Служанка от страха уже заикалась, но упорно твердила:

- Я н-н-ничего не знаю.

Хорошо, зайду с другого бока:

- Как давно ты тут находишься?

- Д-два дня, госпожа. – девчонка таращила испуганные глаза и уже дрожала всем телом.

- Знаешь, что со мною было?

Она нервно сглотнула, но не издала ни звука.

- Как долго я пролежала в бреду?

- П-почти пять суток.

Сколько?!

- Я болела?

Снова молчок.

- Послушай, — перешла на ласковый тон, — я ничего не помню с момента как покинула бал и легла спать. Ты работала тут, когда был бал?

Кивок.

- Что произошло в тот вечер?

Тишина.

- Тебе запретили мне рассказывать?

Девушка замотала головой.

- Тогда почему ты не отвечаешь на мои вопросы?

- Я н-ничего не знаю.

Да что ты будешь делать! Заладила как попугай! Выдохнула, чтобы не наорать. И спокойно произнесла:

- Никогда не поверю, что прислуга ничего не слышала и ничего не знает. Давай так, ты расскажешь, что болтают подруги и знакомые о том вечере и обо мне, а я обещаю, что не обижу, и никому не расскажу о том, что узнала. Договорились?

Девчонка немного подумала и согласилась.

- Ну так что тогда произошло?

Конопатая ещё больше вытаращила глаза, натужно сглотнула и выпалила: