Дневник Анны

Эпизод 157, продолжение.

Дорогие читатели! Всех православный с великим праздником Пасхи Господней! Христос воскресе! И, вместо пасхального яичка, написала проду в дневник Анны. Важную. Первая встреча Анны и Михаила. Вечером напишу еще один эпизод!

Так что же получается, тот удар огненный этот парень сотворил? Чародей, значит. А так не похоже. Чародеи, которых я в лагере видела все хлипкие, телом слабые, вся сила в дар ушла. А этот телом крепкий, как рукав рубахи срезала, поняла, плечи широкие. Да, сухощав, жилист, но сила не только в даре имеется. Вот и выдюжил, помог другу. Я бабушке все приготовила, она с парнем разговаривает, а сама ножик острый потихоньку взяла, руку его перехватила. Да и разрезала кожу так быстро, что я и не заметила, как. Наконечник железный сразу в ране виден стал. Приказала мне бабушка принести чурбачок, от которого Гашка лучины отщепляла. Он совсем тонкий стал, почти круглый. Заставила парня зубами зажать. Зачем, я только потом поняла, когда она наконечник болта вытягивать стала. Парень только зубами скрипел, все плотнее дерево сжимал. Тут бабушка велела мне помогать. Уже ей не до приличий стало. Приказала за спиной у раненого встать, одной рукой за плечо держать, второй за локоть, и крепко! Все исполнила, хоть ноги почти подкашивались. Первый раз так близко к мужчине постороннему стою, почти обнимаю! Голова его на груди у меня лежит, подбородком в макушку опираюсь. Парень терпит, вспотел весь, лоб в каплях пота, крупных, но терпит. Жалко его. Весь взмок, но пахнет приятно, чем-то свежим, как в лесу сосновом после дождя.

Долго бабушка ковырялась, но выдернула, наконец, треклятый болт. Решила рану не зашивать, что бы из нее отток был, грязь не скапливалась. Только вином хлебным приказала мне прямо в рану плеснуть. Раненый аж подскочил, охнул, но крик сдержал. Бабушка с обоих концов раны тряпочки с отваром приложила и велела мне крепко перевязать. Перевязала. Бабушка начала какой-то отвар готовить. А я решила помочь раненому переодеться, срезала остатки рубахи, вся в поту и крови, обтереть его хотела, но тут бабушка меня выгнала, приказала принести дедову рубаху и поясок к ней не забыть. Я достала шелковую, новую, тут поясок и пригодился. Двух парней в дедову рубаху упаковать можно было. Дед Юрий богатырем был. Бабушка ничего не сказала, головой покачала и помогла рубаху одеть. Меня предупредила, что бы я нового отвара не касалась, этому зелью надо 12 часов постоять, настояться. А как его готовить, она потом покажет. Отвар непростой, помогает силу восстановить, рецепт сложный. Приказала мне ужин собирать, пока она яйцо с медом сотрет, гоголь-моголь яство называется. Сейчас жар у первого отрока спадет, надо будет накормить, что бы поддержать силы, да и мед для горла полезен.

Стала на стол собирать. Бабушка раненому помогла пересесть, к стенке. А то он на стол опирался, мне мешал накрывать. Тихонько бабушку спросила, правильно ли я догадалась, что парень чародей. Та кивнула.

- Очень сильный. Давно чародеев такой силы не встречала. Думала, совсем перевелся дар в роду Рюрика, Ан нет, сильна еще кровь чародея варяжского! Не угасла.

- Так что, он Рюрикович? Так знатен?

- Дева, ты же перепись родов Российских изучала! Кто к угасшей династии из родов знатных самый близкий к ней?

- Шуйские, да только поубивали их почти всех!

- Вот, а следом за ними Муромские. Только князь Константин умен и осторожен. За царским венцом гнаться не стал. За семью побоялся. У них в роду уже был один, прыткий, на тогдашнего Великого князя злоумышлял. Давно это было, еще до Батыя. У него княжение Муромское и отняли. Наместника в Муром посадили. Но живота и другого имущества не лишили. И то, потому что не стали память о святых Муромских порочить. Есть в роду Муромских трое святых. Отец и два сына. Младшего Михаилом звали, как и этого. Он голову свою сложил за примирение Мурома и князя, и за принятие городом веры Христовой. Этого, как я понимаю, в честь его и назвали. Давай, собирай на стол. Накормить раненого воина надо. Сутки не ел. Только ты ему больше половника щей не лей. Тяжело с голоду щи-то будут. Тут лучше ухи куриной, да только где она, уха! А курицу резать не гоже. Две всего у нас. Яйца тоже полезны будут.

- А пирога, ему можно? Я напекла, со вчерашней начинкой.

- Пирог один можно, с зайчатиной. И взвару побольше, он крови много потерял, восполнять надо.

Накрыла я на стол. Пироги выставила. Гостю щей налила и пирог подала. Попутно рассмотрела повнимательней. Красивый. Волосы каштановые, вьются. Глаз не рассмотреть, дремлет. Ресницы длинные, не у каждой девы такие. Обзавидуешься. И не в цвет волос, а темные. Я вспомнила, как его голова у меня на груди лежала, пока бабушка в ране ковырялась, меня в жар и бросило. Румянцем покрылась. Бабушка его растормошила, к столу пригласила. Все быстро съел, опять дремать начал. Я подумала, ему бы отдохнуть надо, постель на лавке напротив печи постелила, только предложить хотела, дружок его очнулся, позвал. Раненый-то наш к нему кинулся, приподняться на кровати помог. Тут бабушка подошла, покормила болезного, напоила отварами, спать велела. А он друга своего не отпускает, шепчет что-то на ухо. Тот аж покраснел, к бабушке подошел, что-то спросил. Она меня в сени выпроводила, за еще одной рубашкой, льняной, велела не входить, пока не позовет. Вышла, через несколько минут, позвала. А потом гостю велела за ней в сени идти, только доху дедову надеть. Пока он в сени ходил, я быстро разделась и на печь. Спать-то мне негде, кровать занята. Хотела на край полатей лечь, бабушка прогнала к стенке.

Я долго заснуть не могла. Слышала, как бабушка ко мне залезла, гость лег, а сама уснуть не могу. Все вспоминается, как я бабушке помогала болт вытаскивать. Придерживала парня, запах его вспоминала, приятный такой. Как потом пот помогала утирать. И сердце как-то начинало биться чаще.