Дневник Анны

Эпизод 165. (5 апреля).

Вчера опять поздно заснула, но не от тревоги, от радости. Договорились обо всем с Мишей. Только все же не решился он обычаи нарушить, без согласия родителей свадьбу сыграть. Но и так хорошо. Бабушке понравится. Она тоже стоит за соблюдение всех обычаев. Заснула поздно, проснуться рано пришлось. Еще и не рассвело. Поплохело царю Михаилу. Опять лихорадка, мечется, стонет. Миша первым к нему подскочил, пошептались, и он стал бабушку будить. Тут я и проснулась. Бабушка слезла, тихо вокруг отрока захлопотала. Скипидаром запахло. Потом, слышу, просит у Миши ту шаль старую, из которой я ему повязку сделала, что бы руку раненую носить. Он отдал. Жаль. Видела я, как он ее припрятал, хотел с собой увезти. Я прямо на печи натянула поверх рубахи одежду домашнюю – летник. Придется, наверное, вставать, бабушке помогать.

Пока одевалась, бабушка уже справилась. Напоила отрока отваром от жара, поставила отвар настаиваться. Кипяток у меня последние дни всегда горячий в печи стоял. Подгреби угольев к чугунку и закипит. По запаху поняла, что что-то сердечное. Пахнет и валерианой и мятой. Бабушка за стол села, ждет, пока настоится. Миша напротив сел, спрашивает:

- Аглая Сергеевна, что с Михаилом, вроде уже поправился, уезжать собирались!

- Плохо дело, княжич, плохо. Осложнение у него, после горловой жабы. И по срокам, и по всем признакам, просто классическое, как по книгам. Суставная лихорадка. По-латыни ревматизмус называется. И не в первый раз. Только сейчас очень сильно. Он же говорил, что у него часто горло болело, а после и суставы. Но не обратил никто внимания. Простыл отрок, бывает. Не свое же дитя. И самое страшное, этот ревматизмус не только по суставам, он по сердцу бьет. И в этот раз сильно по нему ударил. Слабо оно у него бьется, и часто. Вон, губы синие. Не справляется сердце. И, главное, нет от этой болезни лекарства. Не придумали пока.

- И что, он умрет?

- Не сейчас. Если сейчас переможет болезнь, то еще поживет. Но лет через 20 она его в могилу сведет. Сердце уже не здоровое будет, дальше – хуже.

- Неужели совсем лечения нет?

- Ну, сильное волшебство хорошо помочь может, надолго болезнь задержать, но тут очень сильный ведун, или ведунья нужны. Я когда-то такой была, да растеряла силы. Стара стала.

- А Анна? Вы говорили, у нее дар есть.

- Есть. И сильный, как бы не сильнее меня. Но спит. Не может неинициированная ведьма им пользоваться.

- А почему она до сих пор не инициирована?

- Тебя какой сапожник колдовству учил? Как ведьма инициируется?

Миша замялся, потом и говорит, шепотом, еле разобрала.

- Ну, как бы сказать, девичества лишиться, лучше с сильным колдуном, или чародеем. Вроде все просто. Для этого ведьмы на шабаши и летают.

- Верно. Только так черная ведьма появится. Вредительница. А мы в семье ведьмы белые, нам сила для спасения людей дана. И наложила наша прародительница на нас зарок. Белая ведьма только с мужем законным, венчанным инициироваться может. Равным по силе и родовитости. А где я в глухом лесу ей мужа равного найду. Наш род древней вашего Рюрика. Это верхушка Новгородских земель его на Русь призвала, а в нее Вындины и Воеводины тогда уже многие годы входили. Тут не каждый дворянин ровня.

Замолчали. А меня как кипятком ошпарили. Это что же, бабушка его прямо ко мне толкает? Болезнью друга прикрываясь? Нечестно это. И выхода у Миши нет. Не дай Бог не выздоровеет царь избранный, то не будет у него дороги обратно. Уезжали вместе, вернулся один. Обвинят его во всем, умысел воровской припишут. И его лютой казнью казнят, и весь род в опалу загонят. Так что ему одна дорога – соглашаться на венчание со мной! Что бы инициировать, и друга вылечить. Сердце в груди трепыхнулось, уговариваю себя: – « Ты же сама мечтала, что бы не по обычаю, без сговора и сватовства обвенчаться. Чего же переживаешь. Ну и что, что он хотел по обычаю? Бабушка права, надо прямо сейчас, срочно, и потом пусть едет, везет царя на Москву. Все, обвенчан, никуда не денется. Двоеженство страшный грех и преступление! За это в землю живым закапывают». Но бабушка-то не знает, что мы с Мишей уже договорились обо всем. Она по-франкски не понимает. Значит, толкает его ко мне, торопится. В безвыходное положение ставит! Не хочу! А внутри как кто-то другой говорит: « Не ври сама себе, хочешь, сама хочешь». Да, хотела, что бы он сам, сам додумался моей руки попросить, и о венчании срочном, а не так, когда как в сказке: стоишь на развилке, а там надпись – «Налево пойдешь, головы лишишься, направо пойдешь жизнь сохранишь и женатым станешь»!

А в горнице молчание. Долго длится. И вдруг слышно, пошевелился кто-то . Я одним глазком с печки, тайно, и посмотрела. Миша встал, лицо решительное, бабушке поклонился, и твердо так говорит:

- Боярыня Аглая Сергеевна Воеводина, времена сейчас тяжелые, не до обрядов правильных. Поэтому я, Михаил Муромский, младший сын Константина Никаноровича, князя Муромского, прямой потомок князя Рюрика по младшей ветви, прошу у вас, как у старшей родственницы, без обрядов и сватовства, отдать мне в жены внучку вашу, боярышню Анну. Любим мы друг друга. Уже объяснились. Хотел я с родителями переговорить, сватов заслать, да некогда. Они против не будут. Я, считайте, единственный одаренный в семье. Они давно мне невесту искали с даром. Так что возражать не станут.

Бабушка вздохнула, и говорит.

- Против тебя, княжич, ничего не имею, и против срочного венчания тоже. Но надо Анну спросить, Люб ты ей? Погоди, не возражай. Знаю, объяснились, только не пойму, как. Я следила, ни разу разговоров любовных не вели. Так вот, люб ли ты ей не потому, что она почти год одна в лесу просидела, молодых людей не видела, а так люб, что готова с тобой на всю жизнь рука об руку идти!