Дневник Анны

Эпизод 202-210, ( 12 мая - 20 июля).

Доплыли мы до Ладоги, пришвартовались в устье речки Ладожки, нас высадили, купцы на торг пошли, что недалеко от крепости, на другой стороны речки, за мостом раскинулся. Федот подсуетился, нанял какого-то крестьянина с подводой, который расторговался уже, подвезти нас со скарбом до дому. Тут хоть и недалеко, но все-таки пешком идти невместно. Нас многие в Ладоге знают, особенно бабушку, здороваются. До дому доехали, старая экономка встречает, плачет. Охает, что такие потери в семье. Бабушка сразу приказала к маменьке проводить. Маменька в постели, последнее время не встает, Исхудала вся, кожа да кости, и кожа-то серая, только на щеках лихорадочный румянец так и пылает. Бабушка мне даже обняться не позволила. Болезнь-то заразная.

- Тебе еще Михаилу детей рожать!

И послала Гашку распорядиться насчет бани. Пока она с мамой говорила, я по дому прошлась. Запустение и развал. Полы не метены, в комнатах даже зимние рамы не вынуты, душно, пыльно, а если легкие поражены, то первое дело, свежий воздух нужен. Нашла экономку, спрашиваю с нее, почему такой непорядок. Охает:

- Ой, барышня, стара я стала, не слушают меня челядинцы. Совсем при шведах распустились. Девки-то перед ними, супостатами подолами трясли, а трое в подоле и принесли приплод. Сидят, кормят, поручишь им работу – сразу за дите хватаются. Холопы дворовые разленились, целыми днями бражку пьют, ничего не делают. Вон, молодого барича перестилать нужно, обмывать, так не дозовешься. Стара я стала, не слушают меня.

Я никогда так не гневалась. Пошла во двор, смотрю, Гашка сама воду в баню таскает. А на скамейке у конюшни парни сидят и про нее зубоскалят. Я как гаркну:

- Это что такое, вы за что хлеб наш едите, за лентяйство и зубоскальство? Девица воду в баню носит, а вы лясы точите? Барыня приехала, перед вами стоит, а вы даже зад со скамьи не подняли, не то, что поклониться, как положено! Скажите спасибо, что это я на вас натолкнулась, а не бабушка, она бы вам всыпала на орехи! Быстро ведра взяли, и что бы через час баня уже топилась! Двое подскочили, побежали, а один сидит так вальяжно, и мне нагло так говорит:

- Барыня нашлась, было бы кого слушать, сопли подотри, потом командуй. Твое место в этом доме под лавкой. Вот, пусть настоящие хозяйки командуют!

Во мне сила так и плеснулась. Что же это такое, распустились, маменьку больную ни в грош не ставят, в тереме хлев развели, да еще наследнице хамят! Развернулась, и в первый раз в жизни человека прямо по лицу ударила. Да моя сила плеснулась, он так с лавки и свалился. Глазами хлопает, в себя прийти не может. Раньше-то я девица тихая до робкая была. Довели. Командую:

- Чего разлегся, встал, да собери мне здесь всех челядинцев, обоего пола, что бы через десять минут на дворе перед мной стояли. Не исполнишь – высечь прикажу за неповиновение. Времена военные, по-военному буду и карать.

Тут из конюшни выходит наш старый конюх, Авдей. Кланяется, как положено, и говорит:

- Здравствуйте, боярышня, хорошо, что вы приехали с боярыней Аглаей. Совсем молодежь от рук отбилась, говорил им, не наглейте! Нет, решили, что вы сгинули, барыня Настасья болеет, так можно лодырничать. А Прошку, это тот наглец, что вы своей ручкой приложили давно бы сам посек, обнаглел, обленился, хамит старшим, грубиян. Прикажите, я его посеку, для порядка.

- Спасибо за приветствие, Петрович, погоди, может, моя оплеуха и призовет его к порядку. А к порядку всех приводить надо. Ежели сечь, так всех подряд, и парней-лодырей, и девок гулящих. Разберемся, каждому по вине раздадим. Смотрю я, стара Акулина Тимофеевна стала, нет сил, челядь в строгости держать! Так я ей замену найду, да такую, что никто пикнуть не посмеет, а если посмеют, то долго не встанут. Агафья, – позвала, - подойди ко мне!

Агафья подошла. Я так тихо ей и говорю:

- Гашка, поняла, что в усадьбе происходит? – та поморщилась и отвечает: – Извини, барышня, прошу прощения, княжна, разбаловался народ без хозяйской руки, надо порядок наводить.

- Возьмешься? Видишь, нам с бабушкой некогда будет, надо и маму лечить, и посмотреть, можно ли братику помочь. Что, если я попрошу тебя помочь экономке. Ключницей назначу. Бабушка против не будет. Возьми челядь в железные руки, Акулина Тимофеевна тебя научит, покажет, что к чему. Знаю, ты к женской работе непривычна, но тут делать-то ничего самой не надо, только командовать и требовать, что бы все исполнено было! Этому быстро научишься, да приложить кого следует твоей ручкой, если за дело, я тебе позволение дам, потому, есть у меня подозрение, что нас еще и обворовывают. Так что, берешься?

- Анна Никодимовна, вижу я, что неладно с челядью, но если дадите мне власть, так уж не жалуйтесь. Ленивую скотину только кнут научит. Так что кого застану от работы отлынивающем, не помилую, только потом не заступайтесь. Зря я никого под наказание не подведу, но за вину спрошу строго!

- Договорились. В твою работу я не лезу. Пошли, собралась челядь, а надо еще с Тимофеевной переговорить.

Тут и экономка, сама уже навстречу выходит.

Объяснила я ей все про Гашку, вышли втроем на двор, я речь держу. Нервничаю, первый раз командую. Но надо привыкать. Замужняя, все равно дом свой вести надо будет. Начнем с родительского. Подняла руку и стала вещать:

- Плохо меня дом родительский встретил. Разбаловались вы, смотрю, без хозяев. Считаете, матушка больна, так можно и не работать, лодырничать? Акулину не слушаете, Она человек добрый, да и стара она, нет былой хваткости. Но я это исправлю. От должности ее не отставлю, но жизнь облегчу. Дам помощницу, ключницу, человека, которому доверяю, как себе. Вот, прошу любить и жаловать, Агафья, лесника из деревни Рыбежка, дочь. Воспитанница бабушки моей, Аглаи Сергеевны, так как она крестная дочь покойного боярина Юрия, деда моего. Что бы слушались ее, как меня саму и как бабушку мою. Ясно? Даю ей право наказывать виноватых, награждать прилежных. А рука у нее тяжелая, предупреждаю, не в тереме росла. Отцу в лесу помогала. На кабана с рогатиной ходила. Акулина Тимофеевна, ты разъясни Агафье на первых порах, весь порядок, и ключи передай. Пусть все хозяйство по счету примет, что бы за челядью потом следить было легче. Принимай ключи, Агафья Акимовна!