Дневник Анны

Эпизод 1080 - 1086, (8 ноября - 14 ноября).

Собрались, утром еще не рассвело, выехали. Со мной Агафья поехала, своего мальчишку на Аглаю оставила. Бабушка отпустила, поняла, что она больше пользы, чем старуха, в путешествии принесет. Муж Агафьи, Николай, тоже с нами поехал, настоял. И два помощника его, Васька да Петька, что с Мишей в Лебедяни были, тоже. И всех удивил англичанин, Микки. Только десять минут со своим отцом пробыл, и с нами собрался. Взял с собой нового Михайлова коня, что ему какой-то поляк подарил, в благодарность. Турецкий конь, дорогой. Микки его в поводу повел, сказал: – Для хозяина!

Ехали быстро. Дорогу выбрали не слишком наезженную, подальше и от шведов в Новгороде, и от поляков в Смоленске. Дни осенние, короткие, темнеет рано, факелами дорогу освещали. Все заводных коней имели, пересаживались на стоянках редких, что бы отдых давать. Князь тоже, то на своем коне ехал, то на Мишином Бесе, привычном к дальним переходам. Своего Орлика пожалел, тот только-только копыто залечил, еще не ковали. Меньше, чем за седмицу добрались. Настя не капризничала, только на привалах деда дергала за полу шубы, пальчиком показывала в сторону Пскова, и твердила:

- Дедя, туда, цок-цок скоро-скоро!

Скорей, значит! Я удивлялась, как такая связь с отцом у девочки образовалась! Видел-то он ее раза три, ей три дня было, когда уехал он. Его корабль ждал. Она же тогда его даже разглядеть еще не могла, а силу уже почуяла. Доехали без происшествий. Зима на носу, войска на зимних квартирах, а всякие праздношатающиеся лихие люди на такой отряд нападать не посмели. На шестой день к Пскову подъехали. Я крепости видела, и монастырь в Тихвине, и в Москве Кремль, и Ладожскую твердыню, но тут поразилась. Таких высоких стен ни у одной не было. Стены Крома, Кремля Псковского, выше московских! Правильно говорили – самая мощная крепость в Европе всей! И как шведский король ее взять намеревался? Как влезть на такую стену? Жуть!

Подъехали к воротам, на стене стражники. Княжеский глашатай крикнул:

- Открывай! Князь Константин Муромский с дружиною!

Открыли не главные ворота, а калитку сбоку, остерегаются все-таки. Въехали в Окольный город, что за каменной стеной расположен. Поехали в Кремль. Стены толщенные, целый дом внутри стены разместить можно. На площади перед собором нас воеводы встречают. Князь, как сошел с лошади, поздоровался, сразу спросил:

- Мишка где?

Его повели куда-то, один из воевод, вертлявый такой, все перед ним лебезит, что-то рассказывать старается. Князь на него рукой махнул и приказал что-то. Тот к нам с Агафьей подскочил, представился князем Гагариным, пригласил в терем. Настя умаялась за дорогу, поела и ее спать уложили. Мы с Гашкой сидим рядом, ждем. Князя все нет, не знаю, что и думать. Вдруг холоп прибегает, просит меня пожаловать, он проводит. Поднялась, Агафья перекрестила, и я пошла. Колени трясутся. Ехала, уверенна была, что жив Миша, а сейчас не знаю, что и думать. Вдруг ошибка! Подхожу к какой-то двери, около нее князь ждет, улыбается. У меня тяжесть с души упала, значит, в порядке все! Спрашивает:

- Настя как?

- Спит, – отвечаю, – умаялась в возке!

- Хорошо, значит, время у вас до ужина, входи!

Открываю дверь, Миша! Похудевший, усталый, живой! На шею кинулась, а слезы так из глаз брызнули. Обнимаемся, он меня целует, а я как дурочка успокоиться не могу. Живой! Мой! Нацеловались, к дочке пошли. Она уже не спит, проснулась. Мне интересно, как она отца узнает? Не видела же никогда! Она только глазки протерла, на Мишу глянула, ручки протянула, – Папа! – Как узнала, не пойму. Потом Миша мне уже объяснил, что силу его узнала. Родственную. До ужина с ней возились. Она все на отце висла. Миша как-то быстро устал, лоб потом покрылся. Мы Настю покормили, стали спать укладывать. Говорили на Франкском. Действительно, Миша ни слова по-русски сказать не может. Настя в кровать легла, и просит у отца:

- Кажи казку! – Значит, просит сказку рассказать.

Миша руками беспомощно развел, я предлагаю, что бы я рассказала, а Настя опять свое:

- Неть! – И Мише, – Дай! – Берет его за руку, подержала, и снова:

- Кажи казку!

И тут Миша начинает, на русском:

- Жили-были дед да баба… Аня, говорю, смотри, говорю!

А Настя ему: – кажи даше!

Дальше, значит. Миша сказку досказал, Настя заснула, с ней Агафья осталась. Пошли на ужин, Миша покашливает. Несильно, но часто. Спросила, не простыл ли?

- Простыл немного, почти сутки в яме с водой провалялся. Выбраться не мог, сил не было никаких, ни телесных, ни чародейских. Травница отвары приносит, пью, только толку мало, никак не проходит.

Тут на него налетели Николай и молодые Петька с Васькой. Обнимать кинулись. Микки подошел, каялся, что плохо искал, не нашел. Сказал, что при нем в прежней должности останется. За ужином Миша плохо ел, мало. Надо будет с травницей поговорить, что за простуда такая. Но время есть, Князь сразу же весть на Москву отправил, что бы дома успокоить всех, и дал дружине три дня на отдых. Теперь уже спешить некуда, надо и людям и коням отдохнуть.