Дневник Анны

Эпизод 1401 - 1418, (24 сентября - 4 октября).

Наконец, вернулась бабушка и Агафья с мужем из Коломны. Бабушка темней ночи. Срочно потребовала встречу организовать с Марфой, даже в баню с дороги не пошла, и Агафью с Николаем не пустила. Миша съездил в Кремль, якобы я обещала второй раз Марфу, вместе с бабушкой вместе посмотреть, проверить, не ошиблась ли я по молодости. Она быстро пригласила, в любое время приезжать. Провели нас прямо в ее покои. Я, бабушка, и Николай с Агафьей, якобы по старости лет ей помогают. Сели в комнатке молельной, Марфа рындам к ней приставленным, приказала никого не пускать, что бы не помешать осмотру. Тут Аглая и начала такое рассказывать… и о связи тесной родителей девушки с мнимой царицей Мариной и ее полюбовником, Заруцким. И о темном происхождении девицы, вроде бы скрытой при рождении повитухой из опасения потери репутации, и отданной в приют, где она и выросла, а потом ее мать, Хлопова, по родинке опознала, повитуха покаялась, и Марию взяли в семью, и на царский смотр представили. И что имеется могилка младенца Натальи Хлоповой, ухоженная, на старом Коломенском кладбище. И что Инокиня Домна, дочь купчихи, что приют содержала рассказала, что ее мать, подтвердившая рассказ повитухи, головой от старости скорбная, не помнит ничего и все путает. А она, Домна, инокиня, ей лгать чин монашеский не велит, так вот, она подтвердить может, что девочку не повитуха принесла, а она была подкинута на крыльцо в крестьянских тряпках, и было ей 3 месяца от роду, головку уже держала. А молчала она потому, что жалела сироту, думала, раз признали ее Хлоповы, то вреда не будет, если возьмут в богатый дом и за свою примут. А о смотре царском она и не знала. И что шесть месяцев назад посещали Коломну Салтыковы, Михаил с женой, и в лавку его жена ходила, а через два дня Хлопова и опознала девушку.

Миша прямо так высказался, что нельзя допустить, что бы государь на девице неизвестного происхождения женился. Брак могут признать недействительным, а детей от него, незаконными. И конец династии Романовых. Марфа за голову взялась, согласилась. Спрашивает, что делать?

Миша предложил рассказать прямо все Михаилу, объяснить, что лучше на сироте приютской женится, но не на самозванке. Марфа испугалась, что тогда придется о роли Салтыковых рассказать, а она многим обязана сестре двоюродной, матери их, Евникии. Не может она пока их подставить. Как-то по другому бы вопрос решить. Тогда Миша меня и спрашивает, почему я посоветовала Марии не есть сладкого и жирного. Объясняю, что у нее и желудок уже тяжелую пищу плохо переваривает, и желчь плохо идет, так что, если она продолжит есть такое без перерыва, она не только растолстеет, но желчь разольется, пожелтеет, тошнота и рвота появятся. Марфа руками всплеснула:

- То, что надо! И не травим девушку, грех на душу не берем, и болезнь помешает свадьбе. Царю здоровая жена нужна!

Миша мой советует:

- Вы, государыня, в это дело не вмешивайтесь, раз Салтыковы эту головную боль придумали, пусть и расхлебывают. Поговорите с ними, поставьте условие: что хотите делайте, но девку-самозванку от государя уберите!

- А ты, Михаил, все же змей, но змей злопамятный! Так и сделаю? А что Мише моему скажем?

- А не говорите ничего. Только жалуйтесь, что невеста объедается вредными для нее кушаньями, вас не слушает, требует все пожирнее, да послаще! Если она заболеет, тогда ее отослать можно будет, будем ждать, что позабудет ее Михаил! Но наедине им встречаться не давайте, присматривайте, мало ли что? Хотя, как по мне, так лучше все, как есть Михаилу рассказать, и что невеста самозванка, и что из этого потом случится. Михаил разумен. Поймет. Но тогда вы племянников подставите, точно.

Марфа согласилась. Поблагодарила, Аглая тоже сердце ее посмотрела, тоже, как и я ничего плохого не нашла, с тем и расстались. Стали ждать, когда нездоровая пища свое действие окажет.