Дневник его жены

Глава 5. Право на свободу

Тайны душевные бережно спрятаны,

В темницах хрупкого сердца.

Но свежие раны с заплатами,

Уже не позволят согреться.

Ответное письмо я писала долго и старательно, обдумывая заранее каждое новое предложение. Рассказала как поступила в институт и с какими сложностями в оформлении столкнулась. Про то, что по-прежнему встречаюсь с ребятами из нашей компании и, конечно же, передала Роме привет от каждого. Но лишь только я доходила до момента где хотелось выплеснуть свои не растраченные эмоции, как меня что-то останавливало. Я отворачивала голову к окну и долго-долго смотрела. Вспоминая наши встречи, тёплые слова, объятия, поцелуи. Зачем теребить и его воспоминания? Ему там не просто и я это прекрасно понимала. Вдали от дома и непривычной для первого времени физической нагрузкой, новым режимом и строгим подчинением вышестоящим должностям. Это не дома, где твой главный начальник — это мама. Хочешь спишь, хочешь ешь, ну а не хочешь ничего — никто тебе наряд вне очереди выписывать не будет. В общем я растерялась. Нужно ли мне тревожить его душеньку своим «плачем Ярославны»? Нет, ну нежные слова я, конечно же, писала и в красках вспоминала наши с ним самые клёвые моменты, но вот от причитаний воздержалась. Да и приберечь их надо было, для более позднего времени. Ещё и месяца не прошло с дня нашего прощания. А впереди ещё там много. Да, и открытку красивую ему купила и подписала. Ему ведь в августе День рождения. Девятнадцать исполнялось.

«Жаль, что мы не можем быть вместе в твой день. Но ничего. Вернёшься и мы всё наверстаем. Крепко целую. Служи с честью. Твоя Рита».

Взрослели мы, а вместе с возрастными изменениями — менялся характер, внутренний настрой и представление картины этого мира. Менялись ценности, отношение к дружбе, приоритеты распределялись иначе, но одна величина оставалась неизменной — мы дорожили друг другом и стойко переносили временную разлуку.

Скучный и невыносимо жаркий — в том году — август тянулся мучительно долго. Я считала дни до начала учебы, перечёркивая каждое ускользающее — одно за другим — число календаря. Именно так. Мне хотелось, чтобы поскорее начались занятия, лекции, которые не позволили бы мне и дальше изводить себя мыслями о Роме. Меня ждали новые предметы, новая учебная атмосфера, новые знакомства, новые друзья, новый стиль жизни… всё новое. Собственно, в последствии, всё оказалось намного прозаичнее и доля надежд не оправдалась, тем не менее — этот период в моей жизни был и нельзя сказать, что он получился неудачным.

Вставала я в шесть. Делала зарядку, которую никогда не игнорировала аж с самого детского сада. У меня на этот счёт чёткое убеждение — нужно всегда держать себя в тонусе. И не убойной дозой утреннего кофе, а именно разминкой с приоткрытым окном. Чтобы наполнить лёгкие кислородом и мышцам позволить «проснуться» и подготовиться к энергичному денёчку. Контрастный душ, завтрак, лёгкий уход за кожей лица и мягкий макияж, а так же непринуждённое перекидывание дежурных фраз с родителями. Каких-то полтора часа и я как прекрасная лёгкая бабочка выпорхнувшая на улицу, окуналась в заботы нового дня.

И да, не скрою, мне нравилось узнавать всё новое, погружаться в таинства точных наук, ощущать динамику собирания информации. Мне безумна нравился сам учебный процесс: лекции, семинары, практические занятия. Это была моя стихия, в которой хорошо и комфортно себя ощущать, при этом двигает вперёд по пути движения к цели.

Появились люди, с которыми нас связывала общность интересов. Мы обменивались научными и психологическим книгами. Сначала всей группой по очереди читали, а потом активно дебатировали, обсуждая особо затронувшие нас моменты. Получалось что-то вроде литературного клуба.

Именно в тот период времени, музыка тоже стала частью моей жизни. Мы заслушивались: как современными композициями, так и популярными хитами двадцатого века.

«Ромка, всё так интересно. Столько узнаю нового. Преподаватели мировые. В основном молодые. Постарше всего несколько человек…»

«Я влюбилась в инструментальную музыку! Когда приедешь, послушаешь. Уверена, что тебе тоже понравится…»

«С ребятами со двора вижусь редко. Дни напролёт провожу в стенах института или в библиотеке. А потом дома готовлюсь…»

В ответ Рома писал о своём. Смеялся, что всегда думал, что дружит со спортом, но на практике применить навыки тренировок оказалось недостаточным. Из огромной физической нагрузки он уставал. Нет, он не жаловался. Просто рассказывал подробности своего дня и я ужасалась. Но ведь сам этого хотел. Проверить себя на прочность. Доказать, что настоящий мужик. Не знаю, хорошо это или плохо, да и надо ли сейчас об этом говорить. Что было тогда, осталось в прошлом, а на сколько армейский опыт помог именно ему в жизни, не возьмусь рассуждать сейчас. Хотя раньше очень много размышляла на эту тему. Особенно тихими одинокими вечерами. Зачем ему это вообще было нужно? Он не связал себя ни с какой воинской службой. Не применял навыки в будничной жизни. Во всяком случае, привычку вставать рано там, он не применил в обычной жизни. Всегда спал до обеда. А чисто мужские качества… Об этом столько написано на «многострадальных» страницах моего дневника омытых слезами обиды с привкусом горечи.

Но вернёмся к переписке. Сначала я с упоением расписывала Роме все мои позитивные изменения и победы. Благодарила за помощь в обучении на компьютере. За математические экзерсисы. Рассказывала об увлекательных занятиях и общение с однокурсниками. С каждым новым письмом было всё меньше и меньше слов грусти и тоски, стенаний что мы далеко друг от друга и воспоминаний о былом. Рома не мог этого не заметить. У него подъем по команде, построение, марш-броски, муштра каждодневная. Всё по строгому распорядку. И тут я со своим приподнятым настроением и подробностями весёлой студенческой жизни. В какой-то момент я поняла, что меня это коробит. Ещё и с мамой помню тогда разговор состоялся. Она спрашивала про Ромку и его службу. А ещё про друзей институтских. Всё удивлялась, как быстро и с какой лёгкостью я сменила привычный круг общения. Мол, дворовые друзья ушли на задний план, а если совсем откровенно, то и вовсе отброшены. А сейчас все разговоры вокруг учёбы и однокурсников. Почему это так заботило маму, я не вникала. Тогда, а особенно сейчас для меня это не имело никакого значения. Я чётко расчерчиваю границы и расставляю приоритеты. Переубедить меня, сделать что-то во вред себе, это невыполнимая миссия. Самовлюблённая эгоистка? Пусть так. Но жить в угоду другим я не умею и не буду. Я ценю глобальное созидание. Когда по «кирпичику», по «досочке», по «камешку» строится монументальный образ моей личности. Именно моей, а не Пети, Кати, Васи, Иры… Ведь я не обязана угождать всем и каждому. На подобную ерунду можно потратить уйму времени, но так и не добиться своего. Распыляться на тех, кто в конечном итоге «в благодарность» тебя ещё и камнями закидают.