Дневник его жены

Глава 12. Финал драмы

Как же хлещут слова

Больно,

Оставляя на сердце шрамы.

Но вина мной испита

Довольно!

Ставлю точку у этой драмы.

— Спектакль? — Вадим перевёл взгляд на меня и я порывистым жестом смахнула оставшиеся слёзы. — Да нет. Мы общаемся и ты, если есть желание, присаживайся к нам.

— Спасибо, дорогой, — максимально язвительным тоном протянула блондинка, — за соизволение. Но мне бы очень не хотелось встревать в ваш… — она повертела головой переводя взгляд с меня на Вадима и обратно, — такой милый тет-а-тет.

Я, словно по отмашке, подскочила со стула и спешно засобиралась откланяться. Но настойчивый голос Вадима, произнёсший моё имя, вынудил меня сбавить обороты и ещё ненадолго задержаться.

— Немедленно сядь обратно и доешь пирожные! — настаивал он, пока Ольга злобно скрежетала зубами, стоя всего в метре от меня.

Растерянно хлопая ресницами, я посмотрела на красиво украшенный десерт и всё ещё полный стакан с коктейлем. Оказывается, пока я выплёскивала Вадиму все свои накопившиеся эмоции, я даже не притронулась к заказу. И тут уже Ольга вспыхнула:

— Ну что же, тогда уйду я. Мне есть нечего. Счастливо оставаться!

— Оля! — произнёс Вадим спокойным голосом, видимо привыкший к фортелям своей подруги. — Перестань, пожалуйста, дуться и сядь обратно.

Ольга покорно уселась обратно, видимо не желая так лёгко уступать парня. Склонившись к надувшей губки обиженке, Вадим мягким и даже можно сказать внушающим голосом, принялся объяснять очевидное:

— Мы с Ритой друзья, и сейчас ей плохо. Как друг… как хороший друг, я обязан её выслушать и поддержать. Хотя бы добрым словом.

Ольга не отступалась, и надула губки ещё больше, напоминая пятилетнего ребёнка, которому не купили в магазине любимые конфеты.

— Вадим, мне правда пора, — мой голос звучал ласково, — мы уже всё обсудили и я очень тебе благодарна за поддержку.

Весьма посредственная девица, тряхнув своими слегка вьющимися длинными локонами, победно вскинула подбородок, сверкнув напоследок испепеляющим взглядом излучающим искры ненависти.

Вернулась я домой ни с чем. Точнее не так. Все мои внутренние терзания — после общения с Вадимом — не угасли, а разгорелись с новой силой. Удвоенной. Если вчера я понимала, что потеряла любимого парня, то сегодня ещё и друга лишилась. И всё из-за какой-то курицы не ощипанной.

К слову сказать, Ольга Рябцева мне не нравится с тех пор, как мы стали однокурсницами. Она задиристая, самовлюблённая и, как оказалось, очень липучая. Ольга вцепилась в Вадима словно заразный вирус, подцепив который очень сложно от него избавиться. Звучит грубо, зато правдиво. Впрочем, это только моё мнение стороннего наблюдателя, ну и всё-таки Вадим для меня не последний человек. Говоря о последнем, мне сложно утверждать, так уж он мечтал от неё избавиться. В любом случае, ну не так должен относиться парень с любимой девушкой. И вот этот случай — в кафе местном — яркое тому доказательство.

Скрутившись клубочком и уткнув лицо в подушку, я попыталась отключиться от всех хитросплетений этого мира и хоть немного отдохнуть. Забыться. Но не прошло и минуты, как в мою дверь постучали:

— Доченька, можно к тебе? — послышался доброжелательный голос мамы.

— Я хочу побыть одна, — ответила сухо, с едва различимыми нотками раздражения.

— Ну хорошо, но… — голос за дверью затих, а потом послышалось невнятное бормотание, — ладно. Будет настроение и почитаешь.

— Что почитаю? — я тут же подскочила с кровати, и, путаясь ногами в пледе, подбежала к двери в свою комнату, широким жестом распахивая её.

— Да письмо тебе, — растерявшись от моей реакции просипела мать.

— От кого… от кого письмо? — во все глаза я пялилась на ещё не распечатанный и пахнущий почтой конверт.

— Ну как от кого? — женщина растерялась ещё больше и даже бросила рассеянный взгляд на нестройные буквы знакомого почерка, чтобы убедиться не перепутала ли она чего-то. — От Ромы. А что случилось-то?

Выхватив письмо из рук родительницы, я поспешила закрыть дверь прямо перед её носом. Но вовремя спохватившись, раскрыла её вновь, поцеловала маму в щёку и радостно воскликнула: — Спасибо, мамулечка!

Ошарашенной родительнице ничего не оставалось, кроме как суетливо дёрнуть плечами и проводить дочь задумчивым взглядом.

Забежав обратно в комнату и буквально считанные секунды повертев конверт в руках, я нетерпеливо вскрыла его извлекая письмо. Оно было коротким. Но даже нескольких слов хватило, чтобы добить меня окончательно.

«Я был слеп и не смог разглядеть, что за человек рядом со мной. Верил тебе, словно преданный пёс и любил… Прошу только об одном. Давай забудем всё, что нас связывало когда-то и станем чужими как прежде. Роман».

Едва сдерживая крик отчаяния, я с такой силой сжала губы, что казалось они вот-вот треснут, окропив мою ноющую грудь кровавыми каплями безнадёжности.

Опустив затянутый мутной пеленою взгляд на дрожащий лист в моих руках, «пробежалась» глазами ещё раз по безжалосным словам письма и медленно добрела до окна. Отодвинув штору, я долго смотрела: на наш двор, на старенькую беседку поросшую диким виноградом, на суетящуюся на детской площадке ребятню, на спешащих куда-то соседей и случайных прохожих. Жизнь продолжает свой бег. И кто-то вот так же, как мы с Ромкой, влюбятся друг в друга и, возможно, у них всё сложется на много радужнее чем у нас. Да почему же возможно? Это случится наверняка. А у наши пути разбегаются в кардинально противоположные стороны, хоть и больно пока это осознавать. Слёзы застелили остекленевшие глаза, и, уже не сдерживаясь, хлынули ядовитым потоком. И не столько по щекам, сколько по моей душе. С той самой минуты, я запретила себе быть наивной и доверчивой. Люди не помнят той доброты, что ты когда-то отдал им — бескорыстно и трепетно. А друзья со двора… Боже, как же мне сейчас смешно, вспоминая те годы. Жизнь — она очень мудра. Она всегда вовремя даёт нам знаки, тонко сигнализируя о тех опасных поворотах и виражах, что нас ожидают. Проблема в том, что мы упорно не хотим их замечать. Либо, прекрасно понимая, не хотим принимать. Вот эти два ключевых фактора — не вижу и не хочу верить — и всплывают в будущем. Наружу выползают все тайные помыслы твоих недоброжелателей. А вот дальше опять как повезёт. Она могут только намекнуть на давние обиды, а могут нанести удар, да такой, что разрушит всю твою дальнейшую жизнь. Но об этом позже. Сейчас о том, как я, подобно Барону Мюнхгаузену, вытаскивала себя за косу из болота.