Дневник его жены

Глава 13. Бывшие

Глаза твои потухшие,

Догоревшей свечою в лампаде.

Гляжусь в них, как в небо бездонное,

И молю о пощаде.

Не нужно кричать,

Терзая вновь сердце остывшее.

Уж лучше молчать,

Ведь мы теперь просто бывшие.

Прошла пора экзаменов и началась другая пора — знойного манящего искушениями лета. В тот год оно выдалось особо жарким. Городские жители рвались на природу, поближе к водоёмам и тенистым песчаным пляжам. Полупустые улицы раскалённого от зноя города, навевали тоску и нашёптывали об одиночестве: шелестом листьев, что мерно покачивались от каждого дуновения ветра; воркованием голубей суетливо подбирающих крошки с горячего асфальта; приглушёнными голосами старушек на скамейках, которым и обсудить-то стало некого. Мегаполис словно вымер. Никому не хотелось лишний раз выбираться из дома, и, обливаясь потом, бродить по каменным джунглям.

Те, у кого не было возможности выбраться за город, отправлялись в местные парки, где в тени мощных крон деревьев спасались мороженым и струящимися в разные стороны брызгами фонтанов.

У меня были свои методы. Ввиду отсутствия дома кондиционера, и, хотя бы плохонького вентилятора, я выходила на балкон, усаживалась в самый уголок и наслаждалась бодрящими порывами ветерка, жадно ловя его горячими щеками. Вооружившись пирожками с капустой, которые мама частенько пекла по просьбе отца, и отличной книгой, я проводила так долгие дни и была почти счастлива. Почти, потому что в один из вечеров, мама-таки решила нарушить мой маленький мир блаженства и царственной уединённости.

— Ты бы хоть на улицу сходила, проветрилась, — голос матери звучал заботливо.

— Не хочется, — пробурчала я равнодушно отмахнувшись, увлечённо вычитывая неожиданный поворот сюжета.

— Доченька, лето на дворе. Молодёжь из рек да озёр не вылезает, а ты всё на балконе с книгой да с книгой. Так нельзя. Да и глаза испортишь.

— Мам, ну это же не компьютер, а книги, — пролепетала я в защиту литературы, запихивая в рот очередной пирожок.

— Ещё и пирожки…

— А что с ними? — я даже жевать перестала, уставившись на стоящую рядом вазочку с горочкой румяных красавчиков с аппетитными боками.

— С ними-то ничего, а вот что с тобой будет к концу лета? Сама превратишься в ароматную булочку пышнобокую.

Опустив взгляд на свою грудь, проскользнула ниже — к животу — и не обнаружив визуально никаких изменений, потянулась за очередным кулинарным шедевром. Мама у меня знатная мастерица. Отец на неё не нарадуется. Такую жену ещё поискать надо. Даже не знаю, есть ли блюдо, которое она не умеет готовить. К слову сказать, я в этом плане не в неё. Да и вообще не в неё. Все знакомые, которые меня знают с детства, в один голос твердят, что я папина копия. Но я скорее ничья копия, ибо на внешности наше сходство с отцом, пожалуй, и заканчивается. Родители у меня такие работящие. У них и дома порядок, и на даче красота наведена. Мама и цветочки там выращивает, и с овощами всё лето возится. Заготовки умеет делать. На её огурчики маринованные и капустку квашеную папа не надышится. А я эти садово-огородные мероприятия просто не перевариваю. Причём с детства. Когда маленькая была, меня родители с собой на дачу брали. А там по-соседству одни пенсионеры. Мне даже поиграть было не с кем. Сидела в сторонке, пока родители не оторвутся по полной, махая лопатой и бегая с лейками, чтобы спасти флору от обезвоживания. Особенно в засушливые годы. Ну а как постарше я стала, так мне предоставили выбор: хочешь дома оставайся, а хочешь с нами на свежий воздух. Я выбирала первое. Нет, нет, нет. Лучше вы к нам. Ну а когда дочь выросла, родители, наконец-то, поняли, что не всегда интересы детей совпадают с интересами взрослых. Прекрасно можно обходиться и без батрачества на приусадебном участке, найдя более интересное занятие. Например, чтение книг.

— А зачем же ты тогда эти пирожки печёшь? В таком количестве.

— Для вас и пеку, — развела руками женщина. — Смотри, вернётся Рома, глянет на тебя и подумает: ну и девушка у меня, талию и фигуру днём с огнём не сыщешь.

От этих слов меня с балкона словно ветром сдуло. Мне в спину летели мамины слова: «да помиритесь вы», «вот увидишь, наладится всё», но я уже их не слышала. Закрывшись в ванной захлёбывалась слезами и думала о несбывшихся надеждах с уже не моим Ромкой. В тот день в моём дневнике появилось всего несколько строк:

«Что это? Простая обида из-за недопонимания или… любовь?»

— Ритуля, чао! Это Света.

— Привет, — бросила я равнодушно, не проявив никакого интереса к звонку давней приятельницы. Тем более, что мы уже больше полугода вообще не общаемся.

— Ритуль, у меня тут в субботу собантуйчик небольшой намечается.

— Правда? А в честь чего?

— Обижаешь. Уже забыла? А ещё подруга называется.

В тот момент я была не в состоянии о чём-либо думать, потому призналась честно, что не помню.

— Ай-яй-яй, как можно было это забыть? Днюшечка у меня. Вспомнила?

— Ой, Светка, тебе же двадцать уже.

— Ну наконец-то! — тяжело выдохнула подруга. — Придёшь?

— А разве у меня есть право отказать?

— Вот именно! Нет у тебя его. А потому жду к себе в субботу к шести, — брякнула Светка тоном не допускающим возражений и отключилась.

Ещё какое-то время я задумчиво пялилась на потухший экран телефона, а потом, спохватившись, принялась носиться по своей комнате, пытаясь воссоздать в памяти свой гардероб и выбрать наиболее подходящий наряд. Даже что-то на себя напялила и с ужасом осознала, что немного поправилась. Вот тебе и пирожки с капустой. Мама как всегда оказалась права. Сидячий образ жизни, бесконечные запихивания в рот всяких вкусностей и вот результат. А ведь там соберутся все наши дворовые приятели и приятельницы, с которыми мы с Ромкой много лет дружили. А я как маленький хомячок, объевшийся пшеницей. Что же делать-то?