Дневник его жены

Глава 14. Сладкий миг примирения

Как сладок примирения жаркий миг,

Где силу его пальцев на запястьях

Протяжный с хрипом стон, сменяет крик,

Сплетающий два тела в ритме страсти.

— А ты забыла, что сказала мне тогда в новогоднюю ночь? — щуря глаза, Светка сверлила меня уничтожающим взглядом, вынуждая меня панически вспоминать ту ночь и события ей сопутствующие.

— Ты о чём вообще?

— А о том, что «любовь в восемнадцать лет не может иметь продолжение, главное — это профессия», — процитировала она мои слова сказанные в пьяненьком состоянии и вырванные из контекста. Я искренне расхохоталась запрокидывая голову назад.

— И ты, конечно же, подхватила эту «важную» информацию как сорока на хвосте и разнесла всем, кому надо и не надо.

— А что? — оторопела от подобной реакции сплетница. — И рассказала. Сначала я молчала, но когда Ромка ушёл в армию и ты ему изменила…

— Ах даже та-ак? — я рассмеялась ещё сильнее. — Изменила.

— Я рассказала Лёне о нашем разговоре.

— Замечательно! И он, конечно же, быстренько доложил об этом Роману. Более того, могу представить как он всё приукрасил, — я закатила глаза вверх, — раз Рома даже не стал со мной разговаривать.

— А по-твоему можно было и дальше его обманывать?

Стиснув зубы и глядя прямо на упрямую гусыню, считающуюся когда-то моей подругой, я грозно прошипела:

— Я люблю его и никто… слышишь? Никто мне это не запретит!

— Кто кого любит? — в накалённой до предала атмосфере мы даже не заметили как на кухне появился приятель именинницы. Тот самый Лёня.

— Неважно! — бросила я в лицо уже бывшему товарищу, и, резко развернувшись, направилась к выходу. Завозившись в прихожей с обувью, услышала голос ещё одного приятеля, с которым когда-то они ходили в одну группу в садике и всегда были дружны.

— Ты куда, Рита?

— Домой, Борь.

— Уже? — парень бросил недоумевающий взгляд на то, как я вожусь с застёжкой на босоножках.

— Да, уже! — фыркнула я раздражённо.

— Обидел что ли кто-то? Ты только скажи. Я быстро…

— Всё хорошо, Боря, не переживай. Я могу за себя постоять.

— Ну ладно. Смотри сама. Может до дому проводить?

Я подняла на парня и без того напряжённый взгляд.

— Борь, мне идти два шага. Не надо. Иди веселись к ребятам. Приятно было пообщаться, — распрямившись, я резко проследовала на выход, хлопнув дверью перед самым носом обескураженного Бориса.

Выйдя на улицу и вдохнув свежую вечернюю прохладу полной грудью, я тут же услышала голоса приглашённых, которые в открытое окно призывали меня немедленно вернуться назад.

— Спасибо! — крикнула в ответ развернувшись и бросив взгляд на распахнутое окно шестого этажа. — Пока, ребят! — развернувшись и едва сдерживая рвущиеся наружу слёзы обиды, я быстро зашагала прочь. За спиной ещё слышались звуки гремящей из колонок музыки и пытающиеся перекричать её голоса веселящейся молодёжи. А я… я осталась одна. Со своей обидой, что душила изнутри. Всё разыгралось за моей спиной, оставляя меня долгое время в неведении. Словно слепой котёнок, я отчаянно барахталась в темноте, погружаясь в пустоту всё глубже и глубже. И ведь я всегда думала, что это мои друзья. Мы выросли вместе. Столько приятных моментов пережили. Да и печаль всегда была одна на всех.

Приблизившись к своему подъезду, медленно опустилась на старенькую скамейку и попыталась успокоиться. Понимала, что нужно взять себя в руки, быть сильной и идти дальше, но навязчивые мысли всё накручивали и накручивали воспоминания произошедшего. Действия, слова, поступки, глаза Ромы, голос Светки… Вся эта фальшивая дружба была иллюзией. Обычным призрачным миражом, казавшимся таким явным. Но он рассеялся. Рассыпался как песочный замок. Утёк сквозь обессиленные пальцы.

Просидев около часа, терзаемая сомнениями и противоречивыми домыслами, я попыталась успокоиться. Мне надо было идти дальше. Я ненавижу выражение «нужно полюбить себя». Причём тут это? Я хотела быть счастлива и любима не только самой собой. Так хотелось верить, что она есть — эта настоящая любовь. Когда встречаешь родную душу и понимаешь, что тебя не обманут, не предадут и не подведут. Один звонок и тот, кому ты дорога, примчится с другого конца света. Такое бывает, я знаю. Редко, но бывает.

А мысли всё давили и давили на возбуждённое сознание, вытесняя логику и разум. Не позволяя сосредоточиться. С силой зажмурив глаза, я поняла, что сдержать слёзы не смогу. Дышать стало сложно. Ком у самого горла не позволял сделать полный глоток.

— А почему Рита убежала? Я столкнулся с ней в дверях. Она была явно чем-то расстроена, — спросил громко Николай, вернувшись из кухни и усаживаясь за общий стол.

— Хах… Наверное, к кавалеру своему поскакала, — бросила именинница с усмешкой. — Паш, помоги мне. Раздвинь вот эти салатники. Я вазу с фруктами хочу поставить. — Бесстыдница! Это де надо…

— Прекрати! — рявкнул злобно Леонид, от чего девушка дёрнулась, едва не выронив вазу из рук и пугливо взглянув на своего рассвирепевшего парня. — Оставь её в покое!

— Ну ладно, ладно, не буду. Только не злись, — пробормотала она давя виноватую улыбку и опасливо поглядывая на притихших гостей.

Леонид всегда считался лидером и авторитетом, максимально справедливым и лояльно настроенным на любую ситуацию. Даже патовую.

Как только гости вновь погрузились в атмосферу веселья, Рома медленно поднялся и незаметно покинул квартиру. За ним проследовал Паша.

В прохладном сыром коридоре они уселись на бетонные ступени и несколько минут задумчиво молчали. Тишину нарушил Павел:

— Ну не переживай, дружище! — похлопал он товарища по плечу.

— Не могу сука! Не могу больше! — сжатая в кулак рука Романа мощно ударилась о стену. — Не могу больше, Пашка, — цедил он отчаянно сквозь зубы. — Ну не верю я, что она могла со мной так поступить.