Дневник его жены

Глава 15. После ночи любви

Ночь первая ласкает звуком страсти,

А знойный шёпот заглушает сердца стук.

Ход времени уже не в нашей власти,

Когда мы тонем в океане тёплых рук.

Мы проснулись в ещё тёплой постели рано утром. Нежно проведя трепетными пальцами по моей щеке, Рома чувственно прошептал:

— Это не сон?

— Не сон, — улыбнулась я в ответ.

Рома потянулся ко мне и ласково поцеловал в уставшие от бурной страсти губы:

— Какая же ты сладенька. Съел бы как конфетку.

— Не ешь меня, я тебе песенку спою, — промурлыкала я игриво, прижимаясь к любимому всё сильнее и сильнее, пытаясь скрыть стыдливый румянец. Рома тут же откликнулся, и, спустя мгновение, я почувствовала колючую щетинку с его заострившихся скул на своём виске, а потом щеке. Россыпью крохотных импульсов, желание обволокло наши юные тела. Объятые жаром чувственности и необъяснимого магнетизма, мы долго ласкались не в силах оторваться друг от друга. Наша первая ночь вместе. Ночь любви и безграничного доверия. На тот момент казалось, что свершилось некое таинство. Сакральная связь между мужчиной и женщиной. Так хотелось верить, что эта связь никогда не оборвётся. Что мы теперь навсегда вместе. Вместе. Нам не страшны злые языки и мелкие неурядицы, разные жизненные принципы и меняющееся настроение. Мы всё преодолеем. Как же смешно сейчас об этом вспоминать.

Но тогда мы были на вершине счастья. Точно мы вытащили счастливый билет и он раскроет нам перспективы в безмятежность.

— Если бы только знал каково мне было все эти долгие месяцы, когда ты не писал.

— Не напоминай, — его лицо в мгновение потемнело, давая понять, что и ему было несладко. — Я с ужасом вспоминаю, что со мной творилось. Это ощущение пустоты от… предательства.

— Я не…

— Знаю, знаю… но я был уверен, что это именно так.

— Тебя убедили в этом, а ты повёлся, — я отстранилась, но Рома тут же привлёк меня к себе.

— Нет, нет, больше я тебя не отпущу и не надейся. Никаких обсуждений и ложной информации.

— А я всегда тебе говорила, что всякую проблему — даже незначительную — нужно обсуждать. Выяснять всё сразу, а таить обиды месяцами. Видишь, к чему это всё привело?

— Вижу, — улыбнулся Ромка обводя затуманившимся взглядом мою оголившуюся грудь.

— Да ну тебя, — я игриво пнула его в плечо ладошкой хватаясь за край одеяла и пытаясь натянуть его на себя. Но Рома мне это сделать не позволил, вновь заваливая меня на спину и нависая сверху. Наши глаза встретились. Мои тёмные, словно угли в печи объятые языками пламенем, а его подобные заливному лугу в солнечный майский день. Как же я любила смотреть в эти бескрайние просторы. С ароматом свободного ветра и цветущих полевых трав.

— Рит, а то что молола Светка — это правда?

Словно сожалея, я отвернула голову в сторону, глядя на то, как в приоткрытое окошко просачивается прохладный утренний ветерок и шутливо «заигрывает» с капроновым тюлем. Как проста философия жизни. Может и нам людям нам проще относиться к тому, что с нами происходит и — подобной этой воздушной шторе — покорно подчиниться власти природной стихии и настигающим нас невзгодам? Ибо всё проходит: и печаль, и радость. Принимать неизбежное. Не страдать, не сокрушаться. Ведь даже за самым бурным штормом, разрушающим ураганом, безжалостным тайфуном… приходит затишье. Всё кругом затихает и смиренно безмолвствует принимая уже свершившееся. Вновь рассеиваются тучи, очищается небосвод и появляется солнце. Готовое согреть, обласкать нежными лучами, заключить в объятия покоя. И жизнь вновь течёт полноводной рекою по своему привычному руслу. Точно ничего не случилось, а лишь слегка потрепало.

Но мы склонны к драме. Нам надо копаться глубже и глубже. Выясняя отношения, теребя ещё не зажившую рану и помнить… помнить обиду. Не забывать как больно было. Зачем? Почему мы не можем быть счастливыми здесь и сейчас?

— Тогда, Рома, я может именно так и чувствовала. Что любовь в восемнадцать — это несерьёзно и недолговечно, — Рома ослабил силу захвата на моих запястьях и я тут же почувствовала как он непроизвольно сжался. Тем не менее я продолжила. — Но когда это чувство не прошло: через полгода, через год, через полтора, и, наконец, то что произошло между нами сегодня… я уже сомневаюсь, что была права.

— Мне было так обидно, — он тяжело сглотнул. — Я верил тебе, а вдали от дома это ощущается особо остро. И когда мне сказали…

— Не надо, Рома, мы снова вместе и теперь в наших силах сохранить крепость нашей связи и не позволить никому нас разлучить.

— Ты обещаешь быть только моей?

— Обещаю.

— А как же твой… друг?

— Он замечательный парень. Хочешь, я вас познакомлю?

— Вот этого не надо. Я не хочу его знать и видеть его я тоже не желаю.

— Ладно, но… я могу с ним хотя бы разговаривать? По учёбе.

— Только если по учёбе.

— Хорошо, Ромчик, только не дуйся, — потянувшись к нему, я поцеловала его в самый край дрогнувших губ и коснулась указательным пальцем кончика носа. Рома хмыкнул, но даже по напряжённым скулам было понятно, что ситуацию он не отпустил.

— Постарайся сделать так, чтобы он не попадался мне на глаза.

И не успела я ответить, как из-за моей двери послышался громкий, но игривый голос мамы:

— Риточка, у нас гости?

Сводя брови вместе, я перевела суровый взгляд на невозмутимо лежащего на моей подушке Ромку. Ещё и руки под голову подпихнул.

— Туфли твои где? — прошипела я надрывным шёпотом.

— В коридоре.

— Ты обалдел? Зачем ты их снял?

— Я воспитан разуваться, когда захожу в квартиру, тем более чужую.

— Из-за твоей воспитанности, нам сейчас попадёт, культурный ты наш.

— Рит, прекращай панику. Напомню, что нам через месяц исполнится по двадцать одному годику. Ага.

— Ну, вообще-то, да, — я немного расслабилась, но мысли о том как нас сейчас будет прессовать моя родня, не отпускали. Мама ещё и тёте Рае всё доложит. Вот же подстава.