Дневник его жены

Глава 20. Не могу отпустить

Ты шептал: «Не могу отпустить»,

Опуская устало веки.

Лишь с тобою хочу испить,

Я до дна нашей страсти реки…

Прошёл месяц с начала практики, когда Рома заботливо поинтересовался:

— Ну, Ритуль, как там твоя практика? Всё получается?

— Всё отлично, — улыбнулась я. — Знаешь, ни сколько не сожалею, что выбрала именно эту профессию. Мне всё нравится.

— Справляешься?

— Конечно. Я ведь с напарником работаю, — ляпнула беспечно.

— Правда? — Рома поднял на меня изумлённый взгляд. — И кто он?

— Он? А-а… парень один, с нашего курса.

— Ещё один парень? — лицо Ромы стало хмурым. — Такое впечатление, что у вас там на курсе девочек вообще нет.

— Да есть у нас девочки, просто… просто…

— Просто тебе больше везёт на мальчиков. Раз ты планомерно с ними общаешься.

Не стала я уточнять, что мне везёт не на всех однокурсников-парней, а только на одного. Зачем Роме об этом знать. Тем более, что у нас с ним всё только-только наладилось.

В феврале у отца день рождения. Мама салатов наготовила, накрыла небольшой праздничный стол, чтобы отца порадовать. Ромку тоже пригласили и они с именинником опять дружно балагурили приговаривая вторую бутылочку бренди.

— Ты, зятёк, молодец, — протянул отец заносчивым голосом, при этом горделиво рассматривая парня рядом. — Работяга! Для мужика это главное. В семейной жизни сумеешь руки хозяйские приложить. Если руки у мужчины золотые, то и лад в семье будет: и то починить, и то смастерить. Умение тут во всём нужно.

Роман лишь молчаливо кивал в знак согласия с тестем.

— Ну а Рита-то наша замахнулась. Уж такая бизнес-вумен, или как там они называются.

— Пап… — попыталась возразить я.

— Не перебивай отца! — он резко хлопнул тяжёлой ладонью по поверхности стола так, что мои плечи дрогнули и тут же более спокойно продолжил: — Мы то с матерью люди простые, из работяг. Оба инженерный оканчивали. Да вот только по специальности работать не пришлось. Я в столяры-плотники подался, так сказать, другую специальность освоил. А мать продавщицей с двадцати лет. Ну а наша Рита отличиться решила, в бизнес видишь пошла, да ещё как его… гостиничный. Ну вот что это за профессия? Полотенца что ли по номерам разносить?

— Пап, полотенца там специальные люди разносят. А у меня работа, в основном, умственная.

— И в кого же это ты у меня такая правильная? — задумчиво рассуждая, отец вопросительно взглянул на супругу.

— Да уймись ты уже, Василий, со своими намёками, — не удержалась мама, которая потихоньку подбирала со стола унося грязную посуду на кухню.

— А что? — возмутился тот в ответ. — Я разве не имею права про свою дочь поговорить?

— Но без критики. Она достаточно взрослая, чтобы самостоятельно выбирать свой дальнейший путь.

— Ну мать, и ты туда же, — бурчал отец скорее себе под нос, прекрасно понимая что супруга тоже не позволит ей возразить. — Умные все какие стали. Папке и слова скоро сказать нельзя будет.

— Василий, ты бы шёл уже отдыхать, а? Время позднее. Достаточно тебе.

— Мать, ну что ты ко мне цепляешься? — взбунтовался отец, что собственно было ожидаемо. — Я может с Романом ещё хочу пообщаться. Имею я на это право или не имею, в конце-то концов? — последние слова прозвучали с претенциозными нотками.

— Имеешь, имеешь, только не заводись, — гремела посудой мама, тоже выдавая всю степень своего раздражения. Но отца уже несло и остановить его сейчас могло только чудо, которое в тот день, к сожалению, было не на моей стороне.

— Ну вот посуди, Ром, сам, — отец, активно жестикулируя, размахивал руками. — Где Рите — дочери обычных работяг — трудоустроится по специальности? А? Это у Вадима родители крутые.

После этих слов, я начала нервничать по-настоящему, прекрасно осознавая, что отец в таком состоянии может выдать что угодно. Рома тоже напрягся. Встрепенувшись, он медленно переводил растерянный взгляд с папы на меня.

— Василий, ты уже совсем не о том, — попыталась утихомирить супруга Екатерина Петровна.

— Мать, ну вот скажи, разве я не прав? Вадим вырос в этом… как его… гостиничном бизнесе. Тьфу ты! Слово-то какое. И не выговоришь, — супруга только покачала головой, ведь все присутствующие прекрасно понимали, что проблема не в словах, а в том, кто их произносит. Точнее, в степени его кондиции. Но тот не угомонялся. — У него там все пути открыты, а у Риты нашей? Это хорошо, что он её на практику устроил, а то и сидела бы.

Меня словно разрядом молнии ударило. Не отводя взгляда с побледневшего Романа, я буквально прошипела низким голосом, при этом подскакивая со стула:

— Пап!

— А-а что, это… Вадим её на практику устроил? — уточнил Рома, задумчиво блуждая взглядом по углам комнаты.

— А кто ж ещё? — охотно поддакнул отец, даже не подозревая, что в данную минуту своими словами топит собственную дочь. — Ему это раз плюнуть. Эта гостиница, наверняка, на него же и записана. Там родители ого-го. Не чета нам: что отец, что мать. До сих пор не пойму, как это Рита наша умудрилась с ними спеться.

— Вась, шёл бы ты уже отдыхать, а? Детям только головы дуришь. Пусть спокойно без тебя пообщаются.

— Катерина! Ну что ты меня всё гонишь да гонишь? Дай мне пообщаться с нормальным парнем, трудягой из наших, — забросив руку зятю на плечи, он приветливо продолжил: — Расскажи-ка ты мне лучше, Роман, как оно… в таксистах-то?

Роман отстранённо смотрел в сторону абсолютно не реагируя на браваду захмелевшего именинника.

— Ро-ом!

— М?.. А… я… в другой раз я. Мне пора.

— Ну куда ты, Рома? — я догнала его уже в прихожей.

— Так сложно было сказать правду? — бросил он напихивая ботинки.

— Ты бы расстроился, а мне нужна эта практика.