Дневник его жены

Глава 22. Предатель

Голос любви… он какой?

Тихий, журчащий, томный?

Быть может по-детски сонный?

Главное, чтобы родной…

Стараясь сохранять внутреннее равновесие, я молча рассматривала фотографии. Явно любительские. Как ни странно, но в голове у меня сейчас не зрел план мести или желание вспыхнуть от молниеносно нахлынувших эмоций и сдавливающей горло обиды. Нет. Я чётко осознавала, что снимки — дело рук моих давних друзей. Тех с кем мы росли вместе, тусили в одном дворе, шутили, смеялись, даже грустили. Вместе. Как нужно ненавидеть человека, чтобы причинить вот такую боль? Мне хотелось закричать сейчас на весь Мир. Но я приказала себе молчать. Более того, не позволить себе проронить хоть слезинку.

Поднявшись на ноги и бросив «отравленный» конверт на прикроватную тумбочку, я принялась вышагивать по комнате. Мысли кружились в голове таким вихрем, что остановить этот поток смогла бы только равноценная сила.

— Мне надо с ним поговорить. Да, именно так. Пусть он скажет правду.

Вызов за вызовом я ждала, что он ответит. Минута, другая, третья… Лишь спустя четверть часа непрерывных звонков, Роман снял трубку и на другом конце провода послышался его сонный голос:

— Да, милая.

— Ты на работе? — прозвучало чрезмерно резко. Ромка явно растерялся.

— Я… я нет. Дома.

— Прости, что побеспокоила, но…

— Нет, нет, ну что ты. Я уже собирался вставать.

— Бессонная ночь? — изо всех сил пыталась сдержаться.

— Немного… да, — Ромка насторожился. Видимо за все те годы, что мы вместе он научился считывать меня на подсознательном уровне.

— Рома, я должна тебя сейчас увидеть.

— Сейчас, — прозвучало как утверждение.

— Желательно. Чем быстрее, тем лучше.

— Я сейчас подъеду.

Нервно вышагивая по комнате из угла в угол, я нервно теребила в ладонях фотографии и ждала его. Я не склонна к тому, чтобы перед важной встречей строить в голове многоступенчатый план беседы: продумывая риски, незапланированные повороты, неожиданные развязки. Отдаюсь воле судьбы.

И вот сейчас я ждала приговора: помилует меня там кто-то свыше или казнит.

Послышался звонок в дверь. Мои плечи дрогнули, словно от удара молнией. Спустя минуту, со стороны прихожей послышался голос мамы:

— Риточка, тут Рома к тебе пришёл. Ты не занята?

«Занята. Конечно занята, — крутилось в голове. Как же мне сейчас и хотелось и не хотелось одновременно видеть его. Я так хотела и не хотела слышать правду. Хотела и не хотела видеть его глаза. Какими они сейчас будут? По-прежнему родными или виноватыми? Очень боялась. Но я должна была узнать правду. С этим мужчиной у меня долгая и счастливая совместная жизнь. Да, именно так я думала ещё вчера. Нет, не вчера. Сегодня. Всего час назад».

Нерешительно надавливаю на ручку своей двери, распахиваю её и вижу его. Слегка помятый. Видимо после бессонной ночи. Но такой красивый, стройный, до каждого угадываемого движения родной. Замираю на пороге и устало приваливаю к дверной коробке. Рома слегка щурит глаза и делает шаг ко мне, другой, третий… Наши взгляды изучающие и настороженные. Его слегка припухшие губы приоткрылись, но замерли в нерешительности.

«Понимает. Вижу, что понимает о чём пойдёт речь. А потому тянем оба. Каждый знает причину, но исход нашей беседы известен только там — на небесах. Почему нам упорно все ставят палки в колёса? Не дают быть вместе. Не позволяют обрести счастье и покой. Даже ОН», — мои веки прикрылись от боли. От душевной боли. А подбородок взметнулся вверх, опрокидывая голову назад. Волосы разметались по спине. Пусть это мгновение продлится как можно дольше. Не хочу делать следующий шаг. Шаг, который непременно причинит боль.

Отступив на шаг назад, позволила Роме войти. Дверь за ним захлопнулась словно дверца клетки отсекающей нас от внешнего мира. Теперь мы наедине. Лицом к лицу с неизбежностью.

Он ждал, не произнося ни слова. Воздух замер.

— Ром, что это? — протянула наконец фотографии. Пытаюсь считать его эмоции и с досадой понимаю, что на его лице сожаление… о содеянном? Неужели это не шутка. Не дешёвый монтаж. Может парни просто решили по-прикалываться? Ну пожалуйста! Пусть это будет неправдой.

— Откуда это у тебя? — поинтересовался холодно.

То есть не спросил что это? Не удивился. Не бросился всё отрицать уверяя меня в неправильно понятой ситуации.

— Наверное «друзья» прислали.

Рома задумчиво смотрел на меня. Я выждала эту мучительную паузу всего каких-то полминуты.

— Друзья?

— Именно. Тебе есть что сказать?

А вот дальше он произнёс такое, отчего я — мягко говоря — оторопела.

— Знаешь, Рит, порой мне кажется, что ты сознательно выискиваешь разные предлоги, чтобы мы не были вместе.

— Чт… что?! — я едва воздухом не поперхнулась от возмущения. — По-твоему, это я устроила твою встречу с этой… блондинкой и уложила её под тебя, чтобы… чтобы снять вот это? — кричала я тыча в лицо Ромки фотографиями. — Я похожа на аферистку?

— Нет, но…

— Рома, ты… спал с ней?

Немного подумав, он поднял голову, и, глядя мне в глаза, тихо произнёс:

— Не могу тебе врать.

Сжав кулаки, я с таким отчаянием прикусила нижнюю губу, что спустя мгновение ощутила во рту солоноватый привкус крови.

— Ненавижу тебя! Убирайся! И никогда… слышишь? Никогда больше не подходи ко мне!

Его взгляд потух. Нерешительно, но не проронив ни слова, он направился к выходу — из комнаты и из моей жизни. Счастливой жизни. Даже если я прощу предательство, я никогда не буду счастлива с человеком унизившим… обесценившим наши чувства и меня саму.

Со стороны коридора слышались голоса:

— Ромочка, а ты уже уходишь? Так быстро.

— Да. Так получилось, тёть Кать.

— А я думала мы чайку попьём, по-семейному.