Дневник его жены

Глава 28. Наш рассвет

Хочу встретить с тобою рассвет,

Где изгибы двух тел обнажённых,

И горячих сердец влюблённых,

На стене наш очертят портрет.

Я уже не управляла собой. Казалось, что дрожит каждая клеточка моего изнывающего от желания тела. Не хотелось вспоминать прошлые обиды. Не хотелось гадать, что ждёт нас в будущем. Существовало только здесь и сейчас. И сейчас я, словно одержимая невидимыми силами, жаждала его трепетных касаний, жгучих объятий, страстных поцелуев…

В этом задымлённом клубе, где гремящую басами музыку перекрикивали людские голоса, мне казалось, что мир вокруг нас перестал существовать. Всё замерло, затихло в ожидании моего ответа. Будто на всей планете остались только он и я.

Номер в гостинице, мягкая кровать, приглушённый свет и танец двух переплёвшихся тел извивающихся в едином, только им понятном, ритме. Наши стоны от боли и нежности прощальным эхом удовольствия разносились по комнате. Отражаясь от стен и отчаянными вибрациями раскачивая пространство вокруг нас. Да, мы прощались. Осознавая прекрасно, что это наша последняя ночь вместе. Я не стану любовницей, я не разведусь с мужем, я не хочу ничего менять. Выбор уже был сделан, и, к сожалению, не в пользу Ромы.

Мы никогда не занимались любовью с таким пылом и трепетом одновременно, когда у людей одно дыхание на двоих. Полная гармония обнажённых душ и тел. Словно выросли крылья, и мы, как две парящие в воздухе птицы, кружим в облаках вечности.

Но к сожалению «вечность» продлилась недолго. Как бы хорошо нам не было вместе, но друг другу мы не принадлежим.

Да, сейчас психологи любят утверждать, что мы в принципе никому не принадлежим. Только самому себе. Муж, жена, дети, другие родственники. Мы не недвижимость или чья-либо собственность. Есть моральные устои навязанные обществом и менталитетом, есть ответственность, есть совесть. Но как личность мы целостны и не должны быть повязаны путами праведности к тому или иному человеку. Особенно, если обязательства сковывают вашу свободу действий. Те же мамочки, что сидят в декретном отпуске и ухаживают за ребёнком, не должны ставить крест на своих хобби и интересах. Отказывать себе в земных благах в пользу ребёнка.

Я безумно люблю своего сына и Руслан окутан опекой и вниманием. Но отпуск по уходу за ребёнком не должен проходить под лозунгом: «Забудь про себя и отдай всё своё время, силы и возможности своему драгоценному чаду!»

Так вот о чём я. Несколько часов страсти выдернули нас из повседневности и забот. Да, запретных часов, но я никогда и ни перед кем не отчитываюсь за свои поступки. Пожалею? Возможно. Но это будет потом. А может и не будет. Для меня Ромка не случайный пассажир. Это мой первый мужчина и первая любовь. Первая. Так страшно сейчас даже думать о том, что возможно… последняя.

— Теперь я знаю, что ты только моя, — послышался горячий шёпот над моим ухом. Рома лежал рядом, подперев голову рукой и упираясь локтем в мягкий матрац. — Ты никогда не будешь так близка… с ним. Даже в минуты вашей страсти, ты останешься моей. Я знаю это. И ты ничего… слышишь, Рита, ничего не сможешь изменить.

Возражать я не стала. Зачем дарить человеку надежду, когда сама в неё не веришь.

Я уснула, положив голову ему на плечо, под мерный стук его сердца. Такого родного и лю… Нет, продолжения не будет.

Роман потянулся к брюкам и достал сигареты. Закурив, он медленно выпустил в воздух сизую дымку и с сожалением осознал, как же глуп он был, когда позволил друзьям детства разлучить их. На сколько ценна для него эта женщина. Без которой жизнь потеряла всякий смысл.

Опустив ладонь на её шею и ласково проведя пальцами вниз, обводя линию плеча, с горечью ощутил как дрожат мои руки. Зажмурив глаза, едва сдержал стон разочарования и обиды, ощутив физическую боль от нежелания её отпускать. А она спала так сладко, словно маленькая девочка, у которой нет никакого мужа и маленького сынишки… никого. На всей Земле только она и я.

— Ритонька, ну где же ты так долго? Я же волнуюсь.

— Всё в порядке, мама, — девушка загадочно улыбалась, думая о своём. — Пришлось немного задержаться.

Екатерина Васильевна очень хорошо знала характер своей дочери, и сейчас она с лёгкостью и безошибочно уловила в её глазах эту хитрую искорку обмана.

— Ты уверена?

— Да, мама, я уверена, — просквозило с толикой раздражения.

— Мне Вадим звонил, — она сделала паузу, — не мог до тебя дозвониться. Мобильный был выключен.

Рита машинально провела ладонью по карману юбки. Мобильный… она забыла его на столике в номере, когда уходила и засмотрелась на спящего Романа.

— Походу я где-то забыла свой телефон.

— Батюшки, — схватилась за голову Екатерина Васильевна. — Может в машине остался?

— Не знаю. Может быть. Пойду посмотрю.

Рита спустилась на парковку возле дома, и, распахнув дверцу, заглянула в салон авто. Телефона не было, но зато за спиной послышался шум мотора. Обернувшись, она увидела значок такси и медленно приближающегося к ней Ромку.

— Ты забыла, — подойдя ближе, он протянул ей мобильный.

— Спасибо, Ром.

С нежностью взглянув друг на друга, они разошлись… каждый в свою реальность.

На улице уже светало и Екатерина Васильевна прекрасно поняла чьи это машины и кто эти два силуэта в прощальной ночной мгле.

Конечно же, она сделала вид, что ничего не видела. Хотя её внутренний голос требовал вычитать дочь и даже задать ей порку. Словесную так точно.

— Нашла? — поинтересовалась она ровным голосом.

— Да.

— Был в машине?

Рита нехотя кивнула.

— Вадим передал, что Руслану нездоровится. Температуру не сбить. Кашель вроде.

— Мам, знаешь, — заволновалась Рита, — поеду я. Не стану ждать до утра.