Дневник гейши

Эпизод 1. Первый снег

314 год эпохи Ириса в империи Нойрё. События начинаются на постоялом дворе «Белая цапля». По-зимнему ледяной ветер шевельнул волосы Мэй, а затем забрался к ней под воротник. Стало неуютно и тревожно. Она подумала о том, чтобы проверить багаж и поскорее вернуться к госпоже Сумико.

Зябко поёжившись, девушка быстро направилась к повозке, на которой приехала со своей наставницей. Во дворе оказалось еще несколько крытых телег, видимо, прибывших позже. Рядом был разложен костер, вокруг сидели воины. Вечерние сумерки бросили тени на лица, сделав их неприятными и грубыми. Мэй заметила, что у мужчины, сидящего слева, есть два меча, а значит — он самурай.

Проходя мимо, она опустила взгляд. Ее окликнули…

— Постой.

Мэй обернулась, склонившись в почтительном поклоне. Самурай попросил девушку взять флягу и напоить «его». И только после этих слов девушка обратила внимание: за кругом света, на одной из повозок, стояла клетка, в которой находился скованный человек. Слишком легкая для этой погоды одежда была грязной и кое-где порвалась. Израненные кандалами руки покрывала корка запёкшейся крови. Но на бледном лице живо горели злые глаза. Девушку словно иглой кольнул цепкий взгляд пленника…

Мэй подумала: «Надменная гордость, будто он не в клетке сидит… Вдруг убийца?»

Вдруг ее окликнул самурай:

— Эй, ты не слышала, что я велел?

— Я сейчас, господин.

Мэй взяла флягу, набрала воды из бочки, стоявшей у конюшни. Затем медленно подошла к преступнику.

— Не бойся, не съем.

Он прислонился к решетке. Голос оказался шершавым, будто галька перекатывается.

— Ближе. Сама пои, у меня пальцы затекли.

Девушка осторожно просунула флягу между прутьями. Разбитые губы мягко прижались к горлышку. Рука Мэй дрогнула. по подбородку пленника пробежала капля. Он неожиданно улыбнулся.

— Не бойся меня, майко.

— Что? Как ты?...

— Как я понял? Глаза есть. Ты ученица гейши. Когда подъезжал наш обоз, заметил вас в окне. Та женщина — твоя наставница?

— Да.

В беседу вмешался самурай:

— Эй! что ты там бормочешь? Попридержи язык, если хочешь прожить еще несколько дней.

— Ничего ты мне не сделаешь. Ты должен отвезти меня в город живым.

— На казнь можно доставить и без языка!

В презрительном взгляде пленника не было и тени страха.

— На слепца не обижайся, правда не должна оскорблять благородного мужа. Не заметил, как плавно девочка двигается? Так хоть взгляни на красный воротник. Это будущая гейша, а ты, как служанку, заставляешь ее подносить воду разбойнику.

Человек в клетке ядовито рассмеялся, сказав Мэй:

— Спасибо.

Она вернулась к костру, где самурай спросил:

— Ты действительно майко?

— Да, господин.

Самурай недовольно поморщился. Пойми он сразу, что перед ним актриса, не стал бы отдавать приказ. Однако теперь разумеется, извиняться не стал.

— Я не держу тебя.

— Благодарю.

Она поспешила к повозке. Со стороны конюшни ей навстречу прошел еще один воин. Пока убеждалась, в порядке ли багаж, болтливый возница сказал, что тот человек — ронин и приехал только что один. Больше не задерживаясь, девушка вернулась в зал.

Наставница выглядела встревоженно. Мэй села напротив. По ногам ощутимо тянуло сквозняком.

— Почему так долго? Я просила проверить наш багаж, а не всех гостей «Белой цапли».

— Багаж в порядке.

 Сумико прошептала так тихо, чтобы ее услышала только ученица:

— Ронины… Разбойники… Еще и самураи… Мы почти добрались домой…Все чудесно складывается. Не зря поехали так далеко. Ты будешь неотразима в своем новом кимоно.

Мэй задумалась (прокрутив все эти мысли у себя в голове): «Скоро мне предстоит надеть его по случаю мидзуагэ — обряда, после которого стану… стану женщиной. Госпожа Сумико говорит, денег, которые я получу, возможно, хватит выплатить школе весь долг за обучение. И тогда меня введут в дела. Я буду гейшей… Почему же так сложно радоваться?».

Сумико предложыла Мэй самой выбрать, с кем они поедут дальше.

Майко задумалась:

— Лучше ехать с солдатами. Хотя бы потому, что их больше. Раз уж речь идет об охране.

— Разумно. Что ж, идём.

Они сели в повозку, отодвинувшись от ремесленников. Возница направил лошадь прочь от постоялого двора.