Дневник гейши

Эпизод 13. Укрытие

Разговор Сатоши и Масамунэ о казни и людских нравах всё продолжался. Плавно перетекая, беседа вышла на зыбкую почву сомнительных вопросов власти и закона.

— …В итоге достаётся всегда простолюдинам. – говорил Сатоши. – Ты же не станешь утверждать, что среди самураев нет подлецов?

Ронин выглядел совершенно спокойным.

— Не стану. Но самурай выполняет приказы господина. В противном случае, он недостоин. А недостойный самурай должен умереть.

— Это в идеале.

— Это правило.

Ниндзя быстро признал необдуманность слов:

— Хорошо. Извини.

Демонстрируя самообладание, Масамунэ кивнул, дав понять, что всё в порядке.

Синоби никак не унимался. Второй ниндзя покосился на него. Затронутая тема ему тоже явно не нравилась.

— Сатоши. Разговор тухлый.

Мэй училась понимать колкие глаза Кадзу. За безразличием, сардоническим презрением угадывать другие эмоции. И от того, что она заметила в них сейчас, у девушки по спине пробежал холодок. «Если у взгляда может быть вкус, то это вкус остывающей на клинке крови».

Не дожыдаясь, когда Кадзу его повторно одёрнет за подстрекание, Сатоши наконец сменил тему на менее сложную. Речь пошла о выпивке и чайных домах.

Дойдя до гор, ниндзя оставили лошадей в постоялом дворе. Предлагали ронину сделать то же с Кирин. Но, немного расспросив Сатоши, решил не оставлять её.

— Почему мы шли пешком в мою родную деревню? – обратилась Мэй к Кадзу.

—  Склон другой. Сейчас с северной стороны подошли, тогда спускались с южной. На каждой тропе лошадей нет.

«Интересно, сколько троп, ведущих из клана? Кадзу тогда был ранен.»

Когда свернули в лес, начался подъём, сначала пологий, потом становившийся всё круче. Впереди шёл Кадзу, выбирая путь, за ним следом Мэй. За ней Масамунэ, ведя на поводу Кирин. Сатоши был замыкающим. Шли в тишине.

Когда Сатоши скажет, что они почти добрались до их дома, Мэй задумается: «Но до деревни ещё далеко. Или есть какое-то специальное место? Интересно, ответят?» Ниндзя ответили, что есть одно специальное место для таких дел. Кадзу заговорил, очень тихо, чтобы слышала только Мэй:

— Хочешь, пойдём с нами. Прогулка тусклая, но не тут торчать.

         Так же тихо, она ответила:

— Хочу. Но остаться с Масамунэ будет правильнее.

— Умная. И ещё отдохнёшь. Не боишься здесь ждать?

— Нет.

— Если приду один, подумаем, что делать дальше с твоими планами и ёкаями.

         Ниндзя дотронулся до её ладони, щекоча внутреннюю сторону. Мэй невольно улыбнулась, кивнула. Голос ронина отвлёк от мыслей:

— Кто-то другой может появиться?

— Из людей – нет. Но лес обитаем. - Мэй вспомнила о ёкаях, живущих в горах вокруг деревни синоби. – Ночью запритесь. С Кирин. Ей места хватит. Здесь засов. Там за уступом родник. Воды засветло наберите. Остальное необходимое есть внутри.

Когда Мэй вечером уже устроилась спать, раздался тихий скрежет, будто снаружи кто-то царапнул когтями дверь.

— Ты слышал? – обратилась Мэй к Масамунэ.

— Да.

Кирин беспокойно топнула копытом. Звук повторился.

— Не волнуйся. Чтобы открыть с той стороны понадобится таран.

Потом донёсся протяжный, пробирающий до костей, тоскливый вой. «Теперь точно не скоро усну.» - подумала девушка. Кирин начала заметно нервничать. Мэй задумалась, как избавиться от неведомого гостя. «Вряд ли получиться напугать магией. Но надо хотя бы попробовать.» Девушка крадучись приблизилась к двери. Ронин вопросительно посмотрел на неё. Приложив палец к губам, она прислушалась. Ночное существо завыло вновь. Мэй сложила руки трубочкой.

— Уи-и-и-и.

Выражение лица Масамунэ сделалось странным. Изменять звуки Мэй ещё не доводилось. До этого времени она создавала только видимые мороки. Она напряглась, стараясь повторить услышанное. Голова закружилась. Из-за двери снова раздалось стенание незваного гостя. Неведомое существо скреблось и выло почти полночи. В конце концов утихло.

«Если клан согласится взять заказ, моя жизнь превратиться на их… На жизнь Масамунэ и Кадзу, Сатоши и Такао. Станет сумасшедшей… Она уже такой стала.» - подумала Мэй. Она задавала себе вопросы, размышляла о своих планах, стремясь выделить в них самые важные. То и дело вспоминая запах осенних листьев. Затем незаметно заснула.

На утро третьего дня пребывания в убежище, пришли Казу, Хонг и Такао. Сев за стол, обговорили заказ.

— У меня есть мысль. – сказал Хонг. - Мэй, она тебе не понравиться. Но ты знаешь, что болезни лечат часто больно. Если все твои проблемы из-за знака на руке, может нужно от него избавится, хоть и утратив часть тела.