Дневник гейши

Эпизод 17. Первые уроки крадущихся.

Мэй облокотилась о столб, подпиравший крышу. Посмотрела вверх. Солнце клонилось к закату. Бледно-золотой краешек уже коснулся гор. «Как странно… Я, Масамунэ, Кадзу. Тени наших судеб случайно пересеклись. – подумала Мэй. – Годы… расстояния… У каждого своя жизнь… Мы вновь столкнулись. Нас, будто бусины, нанизало на одну нитку… Зачем? Кто ещё обратил на это внимание?» Она пошевелила плечами. Ощутимо побаливала спина. Поначалу простая, монотонная и скучная, работа постепенно начала тянуть силы. Дрова становились будто тяжелее, а ноги понемногу уставали. Кицунэ снова пошла к навесу с дровами, наклонилась, подхватила по полену в руку, направилась обратно. Ещё до наступления сумерек появился Сатоши. Синоби окинул взглядом поленницу, ухмыльнулся чему-то. Приветственно кивнул. Радуясь поводу передохнуть, Мэй стянула рукавицы. Перебарывая усталость, заставила себя поклониться.

– Здравствуй, Сатоши. Если ты ищешь Чонгана – он в доме.

– Хотел кое-каких трав взять… Вижу он тебя озадачил?

         Девушка не стала жаловаться, ответила то ли учтиво, то ли убеждая саму себя:

– Я рада ему помочь.                                        

– Конечно. Не буду мешать.

         Ниндзя развернулся, но кицунэ осмелилась остановить его:

– Сатоши, прости, постой. Позволь спросить. Ты не знаешь, Такао что-то решил по поводу моего обучения?

– Ха-ха…

– Сатоши?

– Решил. Извини, мне нужен Чонган. Ты носи, носи, а то стемнеет скоро.

         «Пусть помощь не предложил, но издеваться зачем?» - подумала Мэй, смотря в след уходящему Сатоши. Синоби скрылся в доме, а когда вышел вновь, мотнул головой в сторону двери:

– Мэй, иди. Зовёт тебя.

         Мэй зашла в дом.

– Садись. – сказал Чонган.

– Дедушка Чонган…

         Лекарь прервал её, подняв руку.

– Нечего болтать. Всё потом. Ешь. И вот… - он указал на чайник. – выпей всё.

– Зачем?

         Старик вздохнул. Ещё раз указал на чайник. Настойчиво сказав:

– Надо.

         Вышел из комнаты. Оставшись одна, Мэй с подозрением принюхалась к напитку. Пахло не очень. Все его настои были на пользу Мэй. Этот, она посчитала, тоже. она ещё раз потянула носом. Глаза сами собой зажмурились. Не давая воображению времени разыграться, девушка попробовала отвар. Солоноватую, масляно-терпкую на вкус жидкость невозможно было выпить быстро. Пересиливая себя, Мэй радовалась, что никто не видит, как она кривиться и морщиться. После еды сразу захотелось спать. Умывшись и раздевшись, кицунэ буквально повалилась на постель, и мгновенно заснула. Утром болело всё тело. Такого не было даже после долгих переходов по лесу. За плотным завтраком произошла неприятность – она пролила чай, за малым не разбив чашку. Перетруженные вчерашней работой руки утратили ловкость. Немного раздражённая ситуацией, Мэй вернулась к злосчастным дровам. Обед оставил лёгкое чувство голода. Он оказался более скромным, чем обычно. Зато гадкого напитка было сколько угодно. Мэй видела Сатоши и Хонга, они шли куда-то к лесу. Несомненно, тоже заметили её, тем не менее, помощи не предложили… Старший ниндзя, размахнувшись, кинул снежком в другого. Сатоши увернулся, низко присев, подсечкой чуть не сбив Хонга с ног. Синоби затерялись среди деревьев. Еле уловимо донеслось «Неумеха!» и хохот в ответ. А Мэй почему-то подумала:

– Как хорошо надо знать друг друга, чтобы чувствовать себя настолько свободно? Или причина не в знании? Важно знать или понимать другого? Или всё не то?.. Может быть, важно чувствовать? Кадзу… Что у тебя в душе? Не жалеешь ли о случившемся?»

Она отогнала неприятную мысль, но от беспокойства избавится совсем не получилось.

Уже после заката, уложив последние поленья, кицунэ потянулась, едва не застонав. Вместо ужина был вновь напиток и два кусочка морковки. Спрашивать, почему гостью так скудно кормят, кицунэ сочла верхом неприличия, и потому, удовлетворённая выполненной просьбой рассыпающегося в благодарности Чонгана, заслуженно отправилась отдыхать. Следующий день начался, как предыдущий – с боли. Девушку озадачила реакция организма на работу. Однако предположив, что так может влиять горный воздух, Мэй успокоилась. Настроение было намного лучше, чем вчера. Она надеялась, что вскоре примется за обучение. Было тревожно и интересно. Завтракая, кицунэ услышала со двора странный стук. Выглянула на улицу. Вокруг сложенной поленницы ходил Чонган, досадливо постукивая по ней своей палкой. Мэй недоумённо спросила:

– Дедушка Чонган, что ты делаешь?

         Старик только расстроенно покачал головой. С непонятно откуда взявшимся неприятным предчувствием Мэй уточнила:

– Что случилось?

         Лекарь зло саданул клюкой о сложенные деревяшки.

– Старый я, не сразу всё сообразить могу… Дрова-то мы не туда сложили. Тут ветер прямо на них снег и дождь нести будет.