Дневник гейши

Эпизод 18. Ночной визит.

В уютную темноту сознания врезался надтреснутый голос:

– …И слышать не хочу. Ты на что? Девочка волшебствует с осени. Рассчитывал, сама понять должна, когда хватит? Ох… - ругался Чонган. – Хочешь, чтобы из забвения, как тебя, вытаскивать пришлось?

         Мэй поморщилась, открыла глаза. Приходилось дышать ртом – нос был напрочь забит запёкшейся кровью. Девушка попыталась встать. Но приподнявшись на локти, почувствовала головокружение, резко перешедшее в острый приступ тошноты. Спазм ничем не закончился, в пересохшем рту даже не появилась слюна. Уставшая от незначительного усилия, она вновь опстилась на подушку. Прикрыла веки, продолжила слушать, представляя говорящих.

– Она же в порядке. Это нормальная реакция. – Такао.

         Старик ласково поинтересовался у главы клана ниндзя:

– Такао, мальчик мой, ты свихнулся совсем? Нормальная? С судорогами?

         В ответ донёсся неясный вздох.

– Её нужно готовить. Сроки сжатые.

– Вот именно, готовить. – сердито бросил Чонган. – А не прикончить. Кадзу, чего молчишь? Хоть ты скажи ему, раз меня не хочет слушать… Многомудрый дзёнин.

         Раздалось мягкое примирительное:

– Не ругайся, дедушка Чонган. Лучше скажи, ей завтра можно будет продолжить занятия?

– Посмотрим. Она сильная.

         Шуршащий вопрос:

– Ещё моя помощь нужна?

– Мне нет, - ответил Чонган. – Перекладывать её больше не требуется… Утром сама встанет. А её… Так и не надумал?

– Не сомневаюсь, Масамунэ прекрасный воин, но… - сказал Такао.

         «Они что-то обсуждали раньше?» - подумала Мэй.

– Если начну, то изменю её. – ответил Кадзу. – Зачем, если без этого обходится? Пока у неё всё получается. Кстати, похоже, приходит в себя. Одеялом шевелит.

– Тогда травами надо напоить ещё. Вы всё, идите. Не мешайте отдыхать.

– Сначала загляну к неё.

         Дверь тихо скользнула в сторону. Ниндзя беззвучно подошёл – присутствие выдало лишь колебание воздуха. Мэй посмотрела на плохо различимый в темноте силуэт. Он опустился рядом. Девушка вяло улыбнулась, шепнула:

– Здравствуй. Прости, что я так…

         Синоби нежно дотронулся до её губ, не давая продолжить говорить. Внимательные глаза приблизились. Кадзу молча потянулся куда-то кицунэ за голову, придвинул мисочку с водой, смочил в ней там же лежавший кусок чистой ткани. Коснулся носа девушки. Она невольно зажмурилась, морщась. Было неловко от того, что за ней кто-то так ухаживал.

– Тш-ш. тихо, нежная, тихо… Я не больно. Потерпи. Сейчас слабая, самой плохо. - он очень осторожно начал вытирать мешающую дыханию кровь. – Не переживай. Завтра намного лучше будет.

         Как обычно скупыми короткими фразами он будто уговаривал, отвлекал…

– Знаю. Такао помню. От магии бывает так. – действительно стало намного легче дышать. – Губы сухие. Пить будешь?

Мэй слегка кивнула. Мужчина поднялся, вернулся с лекарем. Пара глотков настоя, и кицунэ вновь поглотило спокойное ничто.

Утром за окном, словно стайка маленьких злобных ёкаев, расчирикались воробьи. Девушка, зевнув, села. Мир покружился, подёрнувшись туманом, помигал чёрными точками и, вызвав дурноту, наконец обрёл чёткость. В дверях, тут как тут, появился противно бодрый и улыбчивый старик.

– Проснулась? Как самочувствие?

– Плохо. – кицунэ потёрла виски. – Голова…

– Ну, это поправимо. – он подал чашку: - На вот.

         Мэй с тоской взглянула на лекаря:

– Опять?

– Это вкусно.

         Она недоверчиво сделала осторожный глоток. Кисло-сладкий вкус тут же избавил от дурноты, а в сравнении с тем, что её приходилось пить последние дни, напиток был и вовсе чудесным.

– Спасибо. Что это?

– Сушёные ягоды с окрестных гор. И чай, от которой никакой особенной пользы нет. Разве в запасах Чонгана не может быть чего-то обычного?

– Такао на меня сердится?

– Да за что ж? ты делала как велено, старалась… Перестаралась. Сейчас нужно размяться, Мэй.

         Кицунэ сомневалась, что у неё получится, однако согласно кивнула.

– Нет-нет. Вставать не надо. Лежи. Подними руки вверх, сожми кулаки… Подержи, подержи, опусти в стороны. Вот так…

         Потом пришлось тянуть то от, то на себя носки. Затем, лёжа на боку, прижимать колени к груди и распрямляться. Странные, порой совершенно нелепые движения дотошно контролировались Чонганом и длились недолго. После старый ниндзя принёс рис.