Дневник Ксении Барановской

Дневник Ксении Барановской, тетрадь Первая Ноябрь-Декабрь

17 ноября

Опять не писала столько времени. Особенно и писать-то нечего: хочу сегодня написать что-нибудь, потом отложу на завтра; завтра опять тоже.  И так не писала с 3 ноября и собралась только 17. Последние три дня я опять не была в гимназии: мне нездоровилось.

В воскресенье, 11, у меня была в гостях Аня. В тот же день, утром приехали из Одессы Борис Ильич , Глебин брат, его жена и дочка Дося. Утром  я с тётей заходила к ним, а вечером они были у нас. Сейчас у нас Глеба. Он  у тёти, о чём-то с ней разговаривает. Когда я была у Ани, мы написали Наталье Константиновне письмо, а в первых числах ноября получили от нее открытку , с видом Бежицы, Преображенской церкви. Наталья Константиновна была наша учительницей русского языка. Преподавала она очень хорошо. Ея  уроки были очень интересны, она нам часто что-нибудь рассказывала. Когда в прошлом году мы учили рассказывать «Клермонский собор» Наталья Константиновна рассказал нам о крестовых походах. Когда учили наизусть стихотворение «Умирающий Гладиатор» Наталья Константиновна нам рассказала кое-что о древнем Риме. Учили стихотворение «Поэт» Пушкина -   Наталья Константиновна рассказала нам о древнегреческих богах. Мы всегда слушали её с большим вниманием. Мы, вероятно все в классе , чувствовали, что она любит нас, и мы любили её. Когда Наталья Константиновна была ещё нашей учительницей, я очень любила ее, но не чувствовала этого так, как теперь. Она вышла замуж за Жмурова и уехала в город Бежицу в Орловской  губернии. Теперь я чувствую, как сильно я ее люблю! Когда я вспоминаю о ней, о дорогой Наталье Константиновне, мне становится так грустно! Так хочется её увидеть. В своём письме она пишет нам, что, вероятно приедет в ноябре в Москву и, если позволит время, навестит нас в гимназии. Хоть бы поскорее увидеть её, милую, родную, Наталью Константиновну!!! Вот,  что она нам пишет: «30 октября 1912. Большое спасибо за ваше письмо, милыя Ксеня и Аня! Спасибо, я здорова; быть может, буду в Москве в ноябре, и тогда навещу вас в гимназии, если позволит время. Теория словесности очень интересна тем (мы ей писали, что  нам скучно учить словесность), что приходится читать все лучшее в русской и всемирной литературе. Целую вас обеих, Н. Жмурова». Когда в воскресенье Аня была у меня, мы опять написали Наталье Константиновне и просили прислать нам ещё открытку, так как каждый из нас хочет иметь  на память от неё. Первое письмо, которое мы получили, осталось у меня, а второе будет у Ани.

Миленькая наша Наталья Константиновна! Нам так всем жалко, что она уехала, хотя она должна была быть у нас последний год; потом мы переходим к учителям. Наталья Константиновна хороша не только как учительница, но и как человек: это сразу чувствуется. Наталья Константиновна  очень умная женщина . По-моему, а также это говорила сестра Ани, которая знает Наталью Константиновну, Наталья Константиновна идеальный человек. Мне так кажется, по-моему это верно . Если бы мне пришлось поближе познакомиться с Натальей Константиновной! Милая вы моя! Дорогая! Родная! Я так люблю и уважаю вас. У меня о вас такие светлые счастливые воспоминания. Хоть бы мне поскорее вас увидеть! Дай Бог, чтобы мои желания поскорее  сбылись!

23 ноября

Вчера у нас был французский диктант. Об этом можно писать порядочно интересного, но сегодня нет времени, ложусь спать. Завтра суббота и можно будет написать побольше. Сейчас только скажу, что  из всего гимназического «педагогического народа», я «влюблена» Наталья Константиновна , которые, правда, теперь уже ушла из гимназии,  в Марию Модестовну Персидскую,  французскую преподавательницу  и Наталью Александровну  Друцкую- Соколинскую,  классную даму из третьего класса.

24 ноября

И так у нас в четверг был французский диктант -  диктант столь  грамотно написанный, что Шишке только было 10, чему она, без сомнения, была очень рада, мне и ещё нескольким 9 , а там 8, 7 и  до 1 включительно. Бесподобный диктант! После того, как мы написали его, посмотрели мы в словарь и нашли по несколько ошибок, да ещё несколько не найденных. В большую перемену мы  уселись на ступеньки сцены . Сцена находится в конце  залы. Хотя три ступеньки были узенькия, всё-таки нас набралось до 10 человек. Сидели мы не особенно смирно. Класс Натальи Александровны  находится как раз против  этих ступенек.  Мария Модестовна  знакома с Натальей Александровной и в большую  перемену сидит в ея классе, или ходит вместе с ней по коридору. Они вместе проверяли наши диктанты . Наталья Александровна выбрала диктанты лучших учениц и оказалось, что они написаны плохо, а плохие ученицы написали , как обыкновенно. Наталья Александровна сказала нам об этом. Мы окружили её и забросали вопросами много ли ошибок, на что Наталья Александровна отвечала: «много».  «Бейте  челом  Марии Модестовне», -  сказала она нам, - « может быть, не поставит отметок». А мы это уже раньше решили. . Как только Мария Модестовна подошла к классу, мы тотчас же «взвыли», как будто плачем. Мария Модестовна улыбнулась и прошла. Мы и Наталью Александровну просили ,  чтоб замолвила за нас словечко, а Сычевская  сказала: «а вы поправляйте  чернилом». «Что ты, матушка: за кого ты меня считаешь? Думаешь у меня совести нет. Так и родилась без совести?»  -  ответила Наталья Александровна. Минут за пять до звонка Мария Модестовна с Натальей Александровной вышли в коридор .  Мы ушли сперва в залу. Все ужасно волновались. Потом мы опять вышли в коридор. Мария Модестовна заметила, что мы что-то в большом волнении и оживлении  и они вместе подошли к нам. «Вы, кажется, очень рады, что плохо написали?» -  спросила Мария Модестовна. «Мы? Что вы Мария Модестовна? Вовсе нет: наоборот!» -  отвечали мы все вместе. «Мария Модестовна, не ставьте нам, пожалуйста, баллов за диктант», -  опять хором сказали мы. «Мы другой раз хорошо напишем», -  сказала я. «Хорошо напишите? А, значит теперь вы нарочно плохо написали? Ведь  вы не можете так за тебя отвечать?». «Зачем  же нарочно?» - опять закричали мы все вместе. – «Только не ставьте нам баллов». «Не ставить баллов? Наоборот , надо поставить, чтобы в другой раз побольше думали». Но тут уж мы совсем пришли в азарт. Я стояла впереди, меня сзади толкают я принуждена была , чтобы не толкнуть Марию Модестовну, сама толкаться. «Мне оставьте нам баллов ,  Мария Модестовна , пожалуйста, ради Бога, Не ставьте нам!», -  кричали мы. Прозвонил  звонок, у нас был урок рукоделия. Мы все продолжали кричать, наконец Наталья Александровна и Мария Модестовна  ушли в класс . Шили  мы в зале.  У меня от  волнения и крику щеки горели, а в теле  чувствовалась какая-то слабость. Потом к нам опять подошла Наталья Александровна .  Мы опять к ней. «Плохо, дети, плохо написали. Вот -  кто раньше плохо диктанты писал, тот  и  теперь плохо, а кто обыкновенно хорошо -  теперь тоже плохо. Шигина, Скурятникова  и Барановская; Барановская, Шигина и Скурятникова, всегда хорошо писали, а сейчас тоже плохо. На другой день мы опять были в возбуждённом состоянии. Опять с утра начались разговоры с Натальей Александровной. «Попадёт вам, очень попадёт», -  говорила нам Наталья Александровна. В большую перемену мы опять уселись на ступеньках.  Когда мы примчались туда, Мария Модестовна уже сидела с Натальей Александровной  в классе.  Я села на краю сцены так, что мне было видно Марию Модестовну. Я сидела и мне нельзя было сделать реверанс . Поэтому я кивнула головой, улыбнулась и сказала, скорее крикнула: «Bonjoir[1], Мария Модестовна!», за мной Шигина. Мария Модестовна тоже засмеялась , тоже кивнула над головой, сказала «Bonjoir». Наталья Александровна тоже посмотрела на нас. Просить нам не удалось, так как вскоре прозвонил звонок. Нам Наталья Александровна утром ещё сказала, что наши диктанты проверены и  принесены. После большой перемены у нас было рисование. Шишка я обыкновенно приносим сверху гипс. С нами побежала Лебедева. Машка  начала   звать ее: «Лебедева, вернись сейчас же! Слышишь?», «Сейчас, Мария Сергеевна , только гипс принесём», -  отвечала Нина. «Он ведь   тяжёлый», -  сказали Шишка и я . Потом Шишка и я пошли на сцену  за  подставкой, на чём вешали гипс . На пути к классу с нами поравнялась Наталья Александровна . «Попадёт вам», -  сказала она. «За что?» -  спросила я удивлённо. «За диктант». «Нам и так уже совестно», -  сказала Шишка. «Ну хорошо хотя, что сознаёте», -  ответила Наталья Александровна, хлопнув меня легонько  по плечу. Последний урок – французский. Вперемежку мы с Аней, Калионкой и Крымовой  понесли  на верх гипс. Мария Модестовна была там в шестом классе. Мы хотели дождаться ее, но опять  прозвучал звонок  и мы принуждены были отправиться в класс. Скоро пришла Мария Модестовна . Она вызвала Муравьеву, спрашивала её грамматику. Потом, раскрыв сумку, сказала: «J΄ai apporte΄ vos dicte΄es[2].  Ну, хорошо же написали диктант!». Потом стала объяснять ошибки. Не знакомые слова:  e΄motion, accent, excellent[3]  – она простила и не считала за ошибку. Нам об этом тоже сказала Наталья Александровна: « Прощают ошибки, и всё-таки плохо», - говорила она. Наконец она нам раздала наши прекрасные диктанты. Надо мне теперь хорошенько учить уроки, и получить за устный ответ 12, чтобы исправить эту 9. Я хочу иметь в полугодии не меньше 11.