Дневник Кукловода

Глава 4. Алиса.

Машина уже поджидала у школьных ворот. Игорь оставался внутри, а вот Ирина Сергеевна вышла на улицу немного подышать воздухом, заодно проследить, чтобы троих ребят не задержали одноклассники. Звонок давно прозвенел и Антон с четой Власовых должен был выйти с минуты на минуту. Сжимая в руке перчатки из тонкой кожи, женщина то и дело с тревогой поглядывала на часы, боясь опоздать. Им ехать в самый центр, а дороги уже забиты. И почему Кричинскому вздумалось начать праздник в четыре часа?

Не в силах больше ждать, Ирина Сергеевна открыла сумочку в надежде найти телефон, но вовремя заметила, как из-за угла школьного крыльца навстречу ей шёл сын, а следом друзья: Саша и его младший брат Егор. Антон плохо скрывал свою радость и оставалось лишь догадываться: он в предвкушении праздника или радуется, что совсем скоро увидит Алису? Козыревы старшие давно заметили, что дружба между Антоном и Алисой не столько походила на дружбу, сколько на родственные отношения. Так получилось, что оба они были единственными детьми в своих семьях, и со временем стали относиться друг другу очень тепло, словно брат и сестра. Однажды Кричинский предположил, что эта дружба могла бы перерасти в настоящую любовь, но Козыревы не были столь мечтательны и таких далёких планов не строили.

‒ Добрый день, Ирина Сергеевна! ‒ поздоровался Саша, приветливо улыбаясь.

‒ Здравствуйте, дорогие мои. Как прошёл день? ‒ любезно спросила мама.

Антон с Сашей начали суматошно перечислять уроки, которые посетили, также рассказали про игру в баскетбол, к которой готовились две недели, и насколько были рады оказаться в одной команде, хоть и учились в параллельных классах. Мама слушала ребят с улыбкой, но краем глаза поглядывала на Егора, которому не было дела до всего происходящего ‒ он не выпускал из рук "Плейстейшен".

‒ Эй, червяк! С тобой вообще-то поздоровались и задали вопрос! ‒ процедил сквозь зубы Саша, пытаясь вырвать игрушку. Краснеть за поведение младшего брата совсем не хотелось.

‒ Здрасти, ‒ не отрываясь от консоли, фыркнул Егор, крутясь на месте как юла.

‒ Отдай сейчас же! ‒ не унимался старший.

‒ Да оставь ты его, ‒ прыснул Антон, глядя на возню братьев. ‒ Нам ещё ехать минимум час ‒ пусть играет.

‒ Молодёжь, грузите в багажник гранит науки и по местам! ‒ окликнул ребят Игорь, принимая рюкзаки.

Путь был долгим. Друзья опаздывали на праздник ‒ именно этого и боялась Ирина Сергеевна, отчего была сама не своя. Она несколько раз звонила мужу: то напомнить про цветы и уточнить, что букетов должно быть именно два ‒ для именинницы и её бабушки;  то просила извиниться перед Кричинским за задержку; то просто так, чтобы немного выпустить пар. Ирина Сергеевна ненавидела опоздания. Для неё это подобно смертному греху.

‒ Сашенька, Антон говорил, что ты теперь ходишь в секцию дзюдо. Как успехи? Тебе нравится? ‒ спросила Ирина Сергеевна, оборачиваясь на заднее сиденье. Ей хотелось немного отвлечься.

‒ Я пока только записался на пробное занятие, ‒ без особого энтузиазма ответил тот. ‒ Оно состоится на следующей неделе. Там посмотрим... А вообще, я уже не попадаю по возрасту в профессиональную группу ‒ так, в любители.

‒ Это не страшно. Спортом заниматься никогда не поздно.

‒ Да, наверное, вы правы.

Ирина Сергеевна раскрыла сумку и принялась что-то искать. Антон внимательно следил за её движениями, будто что-то чувствовал. Интуиция не подвела и тонкие пальцы с идеальным маникюром выудили яркий конверт, хранивший в себе три билета, которые женщина, будто невзначай, продемонстрировала сыну. Да, этот жест был адресован именно Антону.

Накануне вечером Ирина Сергеевна задала вопрос домочадцам ‒ что же подарить Алисе, и была крайне удивлена ответу. Портрет она тут же забраковала, заявив, что выполнен он с огрехами, сходство с фотографией минимальное, хотя это было не так. Ирина Сергеевна была уверена, что дарить, как она выразилась, "такое" просто неуместно, если считать его единственным подарком. Попытка отца и сына отстоять рисунок была провалена, и даже надежда на хорошие букеты цветов не увенчалась успехом, ибо цветы ни в коем случае не являются подарком ‒ они всего лишь дополнение или украшение к таковому. Последним, что запомнил Антон, были слова мамы: "Когда ты станешь признанным художником, то сможешь одаривать своими работами кого угодно и сколько угодно. И они почтут это за честь. Но не сейчас. Не мни себя тем, кем не являешься". Какой смысл хотела внести в те слова мама ‒ знала только она, но, приукрасив свою речь осуждающим тоном и пренебрежительным взглядом, Ирина Сергеевна даже не предположила, что в итоге отложится в памяти у её сына. После этого неприятного монолога  Антон смог сделать один единственно верный, как ему показалось, вывод: он ‒ никто и с этим нужно смириться.

И вот мама с довольной победной улыбкой разглядывала дорогие билеты на представление, которое через неделю покажет всемирно известный французский цирк ‒ замечательный достойный подарок. А Антону безумно хотелось выхватить эти бумажки и разорвать в клочья, но он сдержался и в который раз был вынужден проглотить обиду. Сколько бы он ни твердил, мама совершенно не понимала, почему он мечтал подарить только портрет. Он не хотел похвастаться перед Алисой своим мастерством ‒ он хотел ей дать понять, что до сих пор хранит её детское фото, что хотел совершить для неё поступок, выделяющий его на фоне остальных, ведь рисовать в их компании умел только он. А эти дурацкие билеты могут запомниться куда больше, чем портрет начинающего художника, чьё внимание к девочке было расценено матерью как амбиции. Увы, им не суждено говорить на одном языке и понимать друг друга подобно родным людям. Слишком они разные.