Дневник Лизы

Глава 19

Прошло два года с тех пор, как София переехала жить к Еве и Сергею. За это время их жизнь кардинально изменилась, но не так, как мечтала Ева.

Все началось после рождения Маши. Сначала Ева списывала изменения в поведении Сергея на усталость — ночные кормления, плач ребенка, стресс от новых обязанностей. Но постепенно стало ясно, что дело не только в этом.

— Ева, ты опять забыла купить хлеб, — недовольно сказал Сергей, вернувшись с работы. — Я что, должен обо всем думать?

— Прости, Маша плохо спала, Софии нужно было сделать поделку, я весь день с ними возилась, — устало объяснила Ева.

— Все находят оправдания, — холодно ответил он. — Другие женщины как-то справляются и с детьми, и с домом.

Раньше Сергей никогда так не говорил. Раньше он сам предлагал помочь, понимал, если что-то не успевалось. А теперь каждый день приносил новые претензии.

— Почему у нас дома такой беспорядок? — спрашивал он, указывая на детские игрушки на полу.

— София заболела, — объясняла Ева.

— Ну и что? Нельзя же жить в свинарнике. Что подумают люди, если зайдут?

Ева начала замечать, что старается все успеть до его прихода с работы — убрать, приготовить ужин, уложить детей. Но получалось не всегда, особенно когда кто-то из детей болел.

— Может, нам найти няню хотя бы на несколько часов в день? — предложила однажды Ева. — Тогда я смогу лучше справляться с домом.

— На какие деньги? — резко ответил Сергей. — Ты не работаешь, я один зарабатываю на всю семью. А теперь еще и няню хочешь?

— Но я могу выйти на работу, если нужно...

— Кто будет сидеть с детьми? — перебил он. — Нет, твое место сейчас дома. Вот и занимайся домом как следует.

Ева чувствовала, как попадает в ловушку. Работать нельзя — дети маленькие. Но и домохозяйкой быть плохо — значит, не приносишь доходов в семью.

Особенно болезненно Сергей реагировал на Софию. Если раньше он был с ней нежным и заботливым, то теперь часто выражал недовольство.

— Эта девочка слишком много на себя берет, — говорил он. — Постоянно что-то требует, капризничает.

— Сережа, ей всего семь лет. И она пережила столько потерь...

— Потерь, потерь, — раздраженно махнул рукой Сергей. — Мы ее приютили, кормим, одеваем, а она все равно недовольна. И ты ее постоянно защищаешь.

Ева не понимала, что происходит. Куда делся тот человек, который когда-то сказал: "Если сердце говорит тебе помочь — значит, нужно помочь"?

Хуже всего было то, что Сергей не кричал и не поднимал руку. Он просто стал холодным, критичным, недовольным всем подряд. А когда Ева пыталась поговорить с ним об этом, он отвечал:

— Что ты придумываешь? Я просто устаю на работе, а дома хочу покоя. Это нормально.

В ноябре позвонила соседка Антонины Ивановны.

— Ева, милая, — дрожащим голосом сказала она, — Антонина Ивановна вчера вечером почувствовала себя плохо. Скорая увезла в больницу, а сегодня утром... она не проснулась. Сердце не выдержало.

Ева почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Она хотела сразу рассказать Сергею, но он был на работе. А когда он вернулся, она начала:

— Сережа, умерла бабушка Софии...

— И что ты от меня хочешь? — устало спросил он. — Опять деньги на похороны?

— Мне нужно поехать, оформить все...

— С двумя детьми? — он покачал головой. — Ева, будь реалистичнее. У нас маленький ребенок, София в школе. Кто будет за всем следить?

— Но она была единственной родственницей Софии...

— Какой родственницей? — холодно сказал Сергей. — София нам не родная. Мы ее взяли из доброты. А теперь ты хочешь тратить наши деньги и время на чужих людей.

Ева была потрясена. Раньше он никогда не называл Софию "не родной".

— Сережа, что с тобой происходит? — тихо спросила она.

— Со мной ничего не происходит. Я просто говорю правду. У нас теперь своя семья, свой ребенок. И я не обязан тратиться на чужих детей.

Ева понимала, что не может не поехать на похороны. София должна проститься с бабушкой. Но ехать одной с двумя детьми было сложно.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду с детьми. Мы управимся.

— Делай что хочешь, — равнодушно ответил Сергей. — Только не жди от меня денег на эти похороны.

Ева чувствовала себя одинокой, как никогда раньше. Человек, на которого она рассчитывала, отвернулся от нее именно тогда, когда поддержка была нужнее всего.

Она поехала на похороны одна с детьми. Маша плакала всю дорогу, София грустила, а Ева пыталась справиться со всем сразу. После похорон нужно было разобрать квартиру Антонины Ивановны.

В спальне, разбирая прикроватную тумбочку, Ева наткнулась на тетрадь перевязанную ленточкой. На верхней странице было написано: "Дневник Лизы. 1995-20... гг."

Устав от всего происходящего, Ева села на кровать и открыла первую тетрадь. Может быть, там найдется что-то важное для Софии.

Она листала страницы, останавливаясь на важных моментах. И вдруг наткнулась на запись, которая заставила ее похолодеть:

"Не могу поверить, что решилась на это. Но другого выхода нет. Света — студентка медицинского, ей всего двадцать лет. Забеременела от женатого преподавателя, который исчез, как только узнал. Денег нет, родители выгнали из дома. Она была готова на аборт, но я предложила другое.

Мы договорились. Она будет жить у моей хорошей знакомой в деревне до родов, я буду оплачивать все расходы. А после родов я заберу ребенка и оформлю как своего."

Ева не могла поверить в прочитанное. София не дочь Лизы? Она читала дальше:

"Света родила девочку. Красивая, здоровая. Она даже не хотела на нее смотреть — сказала, что так будет легче. Взяла деньги и уехала в другой город. А я через неделю 'родила' Софию в частной клинике."

Ева закрыла дневник и прижала его к груди. София спала в соседней комнате, не подозревая, что вся ее история — ложь. А дома ее ждал муж, который называет девочку "не родной", даже не зная, насколько он прав.