Дневник Лизы

Глава 20

Дорога домой из Тамбова тоже была мучительной. Маша капризничала, София тихо сидела у окна, все еще переживая потерю бабушки, а Ева думала о том, как изменилась ее жизнь. В сумке лежал дневник Лизы — бомба замедленного действия, способная разрушить и без того шаткий мир Софии.

Домой они вернулись поздно вечером. Сергей встретил их молчанием — сидел в кресле с телефоном, даже не поднял глаз.

— Как дела? — осторожно спросила Ева.

— Нормально, — сухо ответил он. — Дом, правда, превратился в свинарник без хозяйки.

Ева оглянулась. Действительно, везде валялись грязные тарелки, на плите стояла немытая сковорода, на полу — носки.

— Сережа, я же была на похоронах...

— Ну и что? — он наконец поднял глаза. — Я что, не имею права на чистоту в собственном доме?

София тихо прошла в свою комнату. Ева проводила ее взглядом и подумала, что девочка слишком много слышит таких разговоров.

— Завтра все уберу, — устало сказала она. — Сегодня просто нет сил.

— Конечно, завтра. У тебя всегда завтра, — Сергей встал и направился к выходу. — Я пойду к Михаилу, там хоть порядок есть.

Он ушел, хлопнув дверью. Ева осталась одна с детьми, с грязным домом и ощущением полного одиночества.

София вышла из комнаты.

— Тетя Ева, дядя Сережа на нас сердится? — тихо спросила она.

— Нет, малыш, — Ева обняла девочку. — Он просто устал. Взрослые иногда бывают уставшими.

— А из-за меня? — в голосе Софии прозвучала вина. — Из-за того, что я живу с вами?

— Что ты говоришь! — Ева присела перед ребенком. — Ты наша семья. Мы тебя любим.

Но София уже была достаточно взрослой, чтобы чувствовать напряжение в доме. Ева видела, как девочка старается быть тише, незаметнее, как боится лишний раз что-то попросить.

Следующие недели превратились в кошмар. Сергей становился все более требовательным и холодным. Он придирался к каждой мелочи — то ужин не досоленный, то белье неправильно развешено, то дети слишком шумят.

— Ева, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — сказал он однажды вечером, когда дети уснули.

Она села за стол, предчувствуя неприятный разговор.

— Я много думал о нашей ситуации, — начал Сергей. — И пришел к выводу, что мы взяли на себя слишком много.

— О чем ты?

— О Софии, — он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Ева, мы молодая семья, у нас маленький ребенок. Нам нужно думать о своем будущем, о Маше. А не тащить на себе чужих детей.

— Сережа, София не чужая...

— Чужая, — перебил он. — Биологически чужая. И финансово она нас очень обременяет. Школа, одежда, еда, врачи. А ведь скоро будут более серьезные расходы — подготовка к институту, свадьба в будущем.

Ева чувствовала, как холодеет кровь.

— Что ты предлагаешь?

— Я нашел хороший интернат в Москве. Государственный, с полным пансионом. Там Софии будет лучше — режим, образование, сверстники. А мы сможем сосредоточиться на Маше.

— Ты хочешь отдать ее в интернат? — Ева не могла поверить в услышанное.

— Не отдать, а устроить на лучшее место, — поправил Сергей. — Ева, будь реалистичной. Она не наша дочь. Мы выполнили свой долг, помогли в трудную минуту. Но теперь пора думать о себе.

— Нет, — твердо сказала Ева. — Я не отдам Софию в интернат.

— Тогда у нас проблема, — голос Сергея стал жестким. — Потому что я не собираюсь всю жизнь содержать чужого ребенка.

— А как же твои слова о том, что нужно помогать, когда сердце подсказывает?

— Сердце — это хорошо, но разум лучше, — холодно ответил он. — Ева, я мужчина, я думаю о будущем семьи. А ты думаешь эмоциями.

— И что, по-твоему, Софии сказать? Что мы от нее устали?

— Скажи, что так будет лучше для нее самой, — пожал плечами Сергей. — Дети быстро привыкают.

В эту ночь Ева не сомкнула глаз. Она лежала рядом с мужем, который спокойно спал, и понимала, что не узнает человека, с которым живет. Куда делся тот Сергей, который поддерживал ее, понимал, любил? Или он просто играл роль, ожидая, когда она станет зависимой?

Утром, когда Сергей ушел на работу, а София — в школу, Ева достала дневник Лизы. Может быть, там найдутся ответы.

Она читала записи о том, как Лиза манипулировала людьми, использовала их доброту для своих целей. И вдруг поняла — Сергей делает то же самое. Только его цель была другой.

Он терпеливо ждал, пока она родит ребенка, станет финансово зависимой, привяжется к нему окончательно. А теперь, когда она в ловушке, показывает свое истинное лицо.

Вечером, когда Сергей вернулся с работы, Ева была готова к разговору.

— Я подумала о твоем предложении, — сказала она.

— И? — в его глазах промелькнула надежда.

— Нет. София остается с нами.

— Ева, не будь упрямой...

— Сережа, — перебила она, — а ты помнишь, каким был, когда мы познакомились?

— При чем здесь это?

— Ты был добрым, понимающим. Говорил, что нужно помогать людям. А теперь хочешь избавиться от ребенка, потому что он "финансово обременителен".

— Я повзрослел, — холодно ответил Сергей. — Научился думать головой, а не сердцем.

— Или показал свое настоящее лицо, — тихо сказала Ева.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты ждал, пока я рожу ребенка и стану от тебя зависеть. А теперь думаешь, что можешь диктовать условия.

Сергей помолчал, потом усмехнулся:

— А ты не глупая. Но что ты сделаешь? Уйдешь? — он оглядел комнату. — Куда? С двумя детьми, без работы, без денег? Кто тебя возьмет с таким багажом?

Ева почувствовала, как что-то ломается внутри. Вот он, настоящий Сергей. Циничный, расчетливый, уверенный в своей власти.

— Может, и не уйду, — спокойно ответила она. — Но София остается. И если тебе это не нравится — вопрос открыт.

— Посмотрим, — сказал он. — Посмотрим, как долго у тебя хватит сил на двух детей без моей помощи.

И Ева поняла — это только начало. Сергей не сдастся так просто. Он будет давить, манипулировать, создавать невыносимые условия, пока она не сломается.