Дневник Многоликой княжны

Часть первая

Эгоизм

13 августа, 1718 год.

Однажды я думала, что носить чужие лица очень весело. Теперь сомневаюсь и с ужасом жду дня, когда снова придётся выбрать, какое лицо надеть.

Уже месяц я живу на окраине города в маленьком каменном доме, слишком тесном для большой семьи. В крохотной комнатушке кроме меня спят три сестры той девушки, чьё лицо я ношу, а в соседней ютятся пятеро братьев. Ах, как прекрасно было в моих просторных покоях! А здесь приходится довольствоваться твёрдой деревянной лавкой и прохудившимся одеялом (совсем не таким мягким, как моя перина во дворце!). Первые пару недель от такого сна жутко ныли все косточки! Сейчас немного привычнее, но я не собираюсь оставаться тут вечно! Ещё неделя, самое большее — месяц, и матушка с батюшкой уговорят эту злобную богиню вернуть моё лицо и заберут меня домой. Уж тогда я устрою пир и наемся от пуза, а то у этих бедняков постоянно не хватает еды. Конечно, можно и наколдовать, но моя магия перестала работать, пока я в чужом теле.

Зато сила той девушки действует отлично. Жаль, что она бесполезная. Мелкое целительство — подумаешь! Кому оно надо? Птичек лечить? Зверушкам кости вправлять? Не волшебство, а смех один! Не удивительно, что с такими способностями она торгует на рынке!

Тут вообще очень скучно и нет никаких развлечений. Постоянно нужно работать. Мать с отцом и братьями с утра пораньше уходят в поле и возвращаются на закате. А мы с сёстрами и самым младшим братом (приходится их так называть) остаёмся дома. Но и там дел немерено. Скот накорми, воды с речки натаскай, печь растопи, обед свари (в поле родителям и братьям отнести надобно). А ещё хорошо бы на рынок успеть (капусту продать); и к ужину что-нибудь приготовить. Конечно, мы делим обязанности, но всё равно тяжело. И не дело это, чтобы дочь князя похлёбку стряпала и на рынке горланила, будто торговка какая! Стоит ли говорить, что к ночи я валюсь с ног?

И как они выживают?

19 августа, 1718 год.

— Анька, ну поиграй со мной! — канючит неугомонный мальчишка.

— Хватит ко мне лезть! Видишь я занята важным делом?

— Что за дело — бумагу изводить! Тогда научи и меня!

— Я тебе уже сказала: уходи и не мешай мне!

— Ты, как проснулась, совсем злая стала, Анька! Где моя добрая сестра? Раньше ты всегда со мной играла!

Этот мальчишка —  восьмилетний младший брат, пристал ко мне с самого утра. Наконец-то выдалась свободная минутка, чтобы сделать запись в дневнике, а он донимает меня глупой игрой. И почему я должна тратить своё время на его салочки?

— Твоя добрая сестра ещё спит! — выкрикнула я и, захлопнув дневник, сунула его за пазуху. — И если ты меньше будешь ко мне приставать, она быстрее проснётся!

Я вскочила с лавки и побежала на пригорок, пока мальчишка не разревелся. Но как бы быстро не уносили меня ноги, я всё равно услышала его всхлипы.

Ну и пусть!

24 августа, 1718 год.

— Анька, просыпайся! — заглянула в комнату мать. — Сегодня с нами в поле пойдёшь.

— Почему я? Пускай Катька идёт!

— Она ходила вчера. Теперь твой черёд.

— Ну матушка…

— Не спорь! Живо собирайся!

Хорошее пробуждение, ничего не скажешь! И угораздило же Гордея, одного из старших братьев, повредить ногу! Бесполезная магия Аньки залечила его рану только наполовину. Честно, я старалась, но большего сделать не вышло! Теперь нам с сёстрами по очереди приходится работать в поле вместо него. Что за напасть такая!

Нынче придётся прополоть поле от сорняков. Огромное поле в сотню гектаров! Ещё и солнце сегодня греет сильнее обычного, ещё только раннее утро, а жара стоит невыносимая. Да у меня вся кожа сгорит!

— Кать, ты спишь? — подёргала я за плечо старшую сестру.

— Сплю. Чего тебе, Анька? — сонно пробормотала она.

— Может быть сходишь сегодня вместо меня, а?

— Ещё чего! Мне и так на прошлой седмице пришлось за тебя на рынке торговать, пока ты где-то гуляла. На сей раз иди сама!

Она отвернулась к стене и с головой накрылась одеялом. Придётся идти самой. Ну почему я больше не княжна? Приказала бы ей и дело с концом! А тут… простолюдины не привыкли друг другу приказывать.

Вечер, примерно девять часов.

Ох, умаялась в поле, черкну пару строчек и спать. Какая же тяжёлая это работа! У меня с трудом разгибается спина, а пальцы, мало того, что болят ужасно, так ещё и кожа огрубела и стала непонятного зелёно-коричневого цвета (как ни пыталась отмыть — не смогла!), а в некоторых местах стёрлась до крови. Приходилось обматывать ладони тряпками, чтобы дальше вырывать траву. А ещё я ужасно загорела и едва не получила солнечный удар! Ну и кошмарный выдался день! Поскорей бы матушка с батюшкой забрали меня домой!

30 августа, 1718 год.

Гордей выздоровел, слава богам. Не нужно больше работать за него в поле. Мне двух раз хватило на годы вперёд! Остаётся только надеяться, что никто не покалечится снова.

Сегодня ходили с Катькой и младшим братом Севой в соседний городок, продавать капусту на тамошнем рынке. Вчера родители и братья принесли с поля пять больших мешков. Мы загрузили их в телегу, чтобы было легче везти и по очереди тащили её всю дорогу. Севка, ясное дело, просто шёл рядом, хотя поначалу рвался помочь, но так становилось ещё тяжелее. Я впервые заметила, какой он худой. Кожа да кости, честное слово! А лицо! Щёки впалые, скулы торчат. Одни карие глаза и остались. Внезапно в голове промелькнула мысль, что будь члены его семьи слугами во дворце, им всем жилось бы намного лучше.

1 сентября, 1718 год.

Второй день не могу прийти в себя. Позавчера на рынке произошла странная ситуация. Какой-то мальчишка, одетый в обноски, воспользовался моментом, пока Катька с Севкой пытались всучить покупательнице лишний вилок, а я на секунду отвлеклась, и умыкнул из мешка кочан капусты. Опомнилась я, когда он со всех ног понёсся прочь, петляя мимо лавок с товарами, к переулку. Истошно вопя «Держите вора!», я бросилась за ним. Он бегал быстро, но мне удалось его поймать в тупике между домами и прижать к стенке. А потом…