Дневник Многоликой княжны

Часть вторая

Смирение

26 июня, 1729 год.

У меня множество лиц и один-единственный страх. Я боюсь, что никогда не верну своё лицо. Оно видится мне всё туманнее, время безжалостно смывает его черты из моей памяти.

— Ярослава! — донёсся женский голос из глубины сада.

Так меня теперь зовут.

— Иду, матушка! — откликнулась я и поспешила на зов.

За одиннадцать лет скитаний по чужим телам я научилась смирению. От избалованной эгоистичной княжны ничего не осталось. Только воспоминания о днях, проведённых дома всё ещё мучали меня по ночам. И хотя в первые пару лет я надеялась, что родители заберут меня, во дворец вернуться не смогла.

К тому же, обнаружилась странность, о которой предупреждала Берегиня. Я была молодой и глупой, поэтому поняла это многим позже. После того, как несколько раз меняла лица и попадала в тот же год.

Жизнь в чужом облике начиналась одинаково — с пробуждения летом тысяча семьсот восемнадцатого года. Значило ли это, что мне не грозило постареть? Увы, нет. Не старели девушки, у которых я когда-то отняла лица. А моё тело, спящее во дворце, взрослело вместе со мной. И если бы мне предстояло проснуться завтра, я бы очнулась не в восемнадцатом, а в двадцать девятом году. Такой коварной оказалась обратная сторона проклятия.

Поэтому в своём дневнике я решила записывать реальную дату, просто чтобы не сбиться со счёта.

Третий месяц я живу в небольшом городке, расположенном недалеко от границы княжества с Магистаном. Раньше мне не доводилось здесь бывать, но я влюбилась в эти места, как только увидела. Да и это пробуждение запомнится мне на всю жизнь.

Я проснулась в светлой комнате, заставленной цветами. Гортензии. Они были повсюду. Белые, розовые, сиреневые и голубые. Матушка как раз ставила свежий букет в вазу на подоконнике. Как я узнала позже, гортензии — любимые цветы Ярославы. Она меняла их каждый день, дожидаясь, когда дочь очнётся.

Матушка Ярославы понравилась мне сразу.

Эта темноволосая женщина невысокого роста добра и отзывчива. Её серые глаза смотрят с теплотой и пониманием. Она любит дочь, я чувствую это и с каждым днём привязываюсь к ней. Знаю, что нельзя, но ничего не могу с собой поделать.

Хорошо, что я уже не та капризная княжна, какой была в самом начале! Тогда я могла не оценить её заботы.

У матушки маленький уютный дом и огромный сад, в котором растут цветы множества разных сортов. Он похож на рай. К любимому занятию она подходит со всей душой и это приносит свои плоды. Её цветочная лавка славится на весь город.

Я продаю там цветы каждый день и всё чаще ловлю себя на одной странной мысли. А если я когда-нибудь проснусь в своём теле и не захочу оставаться княжной? Уйду из дворца, куплю себе домик с садом и буду жить спокойной и размеренной жизнью. Что может быть лучше?

1 июля, 1729 год.

У Ярославы необычный дар. Я поняла это, когда на прошлой неделе случайно вывела новый вид пионов. Они… странные. Пока не знаю как назову этот сорт. Нужно сначала разобраться, почему они меняют цвет.

5 июля, 1729 год.

Есть у меня одна тайна. Больше прочих дней недели мне полюбились четверг и суббота. В эти дни я встаю раньше обычного, надеваю самые красивые платья и иду в нашу лавку, чтобы поскорее открыть её для посетителей. Точнее, для одного особого посетителя. Я жду его, с нетерпением поглядывая в окно, а когда замечаю вдалеке знакомую фигуру, что-то загорается внутри меня и мир вокруг становится ярче.

Его зовут Матвей Волков. Высокий, темноволосый мужчина. У него резкие черты лица, но глаза добрые, ярко-синие. Он старше восемнадцатилетней Ярославы на шесть лет. Каждый четверг и субботу Матвей приходит в нашу лавку и покупает самый красивый букет для своей матери. Он никогда не пропускает эти дни и бывает, когда нет других посетителей, мы разговариваем на разные темы.

11 июля, 1729 год.

Я разгадала тайну нового сорта пионов! Кто бы мог подумать, что такое бывает! Оказывается, они меняют цвет в зависимости от настроения человека, которому их подарили. И не вянут. Совсем. Невероятно!

Кажется, у меня есть для них подходящее название.

Хамелеоны.

11 августа, 1729 год.

Последний месяц Матвей заходит в лавку всё чаще. Когда много посетителей, он стоит у окна и наблюдает за мной. Я веду себя увереннее, чувствуя его взгляд. Странное ощущение.

Если покупатель чем-то недоволен, Матвей помогает разрешить конфликт. Недавно он тихо выпроводил злого господина, который кричал, что мои цветы несвежие и вообще я продаю незнамо что, и он обязательно напишет об этом в газете. Не знаю, что такого сказал ему Матвей, но после короткого разговора этого мужичка как ветром сдуло.

По выходным мы гуляем в парке и ходим на редкие спектакли местного театра. В городе мало развлечений, но это не важно. Общество одного человека затмевает всё.

17 августа, 1729 год.

Всё так хорошо, что мне страшно. Боюсь даже делать записи в дневнике, чтобы не сглазить. Матвей пригласил нас с матушкой на обед в эту субботу. Нанёс нам визит сегодня утром и долго обсуждал что-то с мамой, а потом я показала ему наш сад. Сказал, что был бы рад познакомить меня со своими родителями.

Моё счастье омрачает только одно: я помню, что не должна влюбляться. Но что делать с этим глупым сердцем?

21 августа, 1729 год.

Проснулась с чувством тревоги и долго не могла понять, что со мной происходит. Так быстро… Я надеялась побыть здесь ещё немного, хоть пару недель! Но моё проклятие безжалостно. Время вышло. Завтра я очнусь в другом обличии и больше не увижу ни матушку, ни Матвея. И не смогу пойти на обед в субботу.

Сегодня четверг.

Глупо! Как я вообще могла на что-то надеяться?!

Собираясь в лавку, выглянула в окно, заметив, что хамелеоны изменили цвет. Стали тёмно-синими, хмурыми, как море перед штормом. Я схватила ножницы и выбежала в сад. Срезала большой букет.