Дневник обманутой жены

Глава 1. Запах счастья

6:23 утра. Вторник.

Знаешь, какое оно, счастье? Оно пахнет дрожжами, корицей и чуть-чуть — мужским потом. Оно теплое, чуть хрустит по краям и оставляет на пальцах липкие сладкие крошки, которые так приятно слизывать, пока никто не видит.

Я сижу на кухне. За окном наш двор — с качелями, на которых мы с Сашей когда-то качались допоздна, с той самой скамейкой, где он сделал мне предложение (пьяные подростки нацарапали на ней потом «Лена + Дима = love», но я все равно каждый раз улыбаюсь, когда прохожу мимо). Сейчас там серо, ноябрь вцепился мерзкими пальцами в последние листья, и фонарь мигает — третью неделю мигает, управляющая компания обещает починить «на той неделе» уже месяц.

Но мне не холодно. Потому что на столе передо мной лежит бумажный пакет. Обычный такой крафтовый пакет, знаешь, из которых сейчас модно пить кофе? Только на нем логотип — веселая булочка в очках и надпись «Свежая булка». Пекарня моего мужа.

Внутри — круассаны. Два штуки. Еще теплые. Я разворачиваю один и зажмуриваюсь. Этот запах... Господи, как же я его люблю. Не круассан, конечно, хотя его тоже. А то, что этот круассан — это он. Саша. Его руки, его утро, его забота.

К нему приклеена маленькая записка на желтом стикере, знаешь, из таких дешевых блоков, которые продаются в любом канцелярском по сто штук. Саша пишет всегда печатными буквами, потому что его нормальный почерк может расшифровать только фармацевт, да и то под угрозой пистолета. «Моим зайцам. Сладкого утра».

Я прижимаю записку к губам. Глупо, да? Тридцать лет бабе, мать двоих детей, а она обнимается с бумажками. Но дневник, ты поймешь. Ты для того и нужен, чтобы я могла писать тут все свои глупости без страха, что надо мной посмеются.

В детской начинается возня. Сначала один скрип кровати, потом второй, потом синхронный топот маленьких ног по коридору. Я внутренне собираюсь в пружину, как перед прыжком в ледяную воду. Дверь распахивается, и в нее влетают два урагана в пижамах с мишками.

— Мама! Мама! Мама!!!

— Коля, не ори, я первая хочу маму!

— Нет я!

— Мама, Коля меня толкнул!

— Она врушка! Я не толкал, я обнимал!

Катя уже влезла ко мне на колени, вцепившись в круассан, который я даже не успела спрятать. Коля дергает меня за рукав халата, пытаясь стянуть меня на пол, чтобы я была в его распоряжении.

— Так, стоп! — я включаю режим «мама-полицейский». — Руки в стороны. Дышим. Кто первый скажет «доброе утро» без драки, тот получит самый сладкий кусочек.

Работает безотказно. Тьфу-тьфу.

— Доброе утро, мамочка любимая! — выпаливает Катя, стрельнув глазами в брата.

— Я тоже! Я тоже доброе! Самое доброе! — Коля пытается перекричать сестру.

Я чмокаю обоих в макушки. Пахнут детским шампунем и сном. И счастьем. Абсолютным, концентрированным счастьем, которое не купишь ни за какие деньги.

— Папа ушел? — спрашивает Коля, оглядывая кухню в поисках отца.

— Ушел, солнышко. Папа работает, чтобы у нас были вкусные круассаны.

— А почему он нас не поцеловал?

— Потому что вы спали как сурки, — я щелкаю Колю по носу. — И храпели так, что у соседей люстра качалась.

— Я не храплю! — возмущается Коля.

— А я храплю, — гордо заявляет Катя. — Как папа. Мне мама говорила.

Я смеюсь. Господи, как же я люблю это утро. Этот хаос, эти липкие пальцы, этот разлитый сок, который я потом буду вытирать, эти крошки по всему столу. Это и есть моя жизнь. И я ее обожаю.

9:45 утра.

Дети в саду. Коля, как всегда, ревел, потому что не хотел надевать шапку, а Катя потребовала, чтобы я заплела ей «такие же косы, как у принцессы Ясмин», хотя у Кати волосы тонкие и лезут во все стороны, и коса получается мышиный хвостик. Но она довольна. Значит, я молодец.

Дома тихо. Только стиральная машинка гудит на втором круге (Коля умудрился испачкать куртку за те два часа, что мы были дома утром, как — науке неизвестно). Я наливаю себе вторую чашку кофе. Уже холодного. Но допиваю. Потому что это мой кофе, мое время, мои пять минут, пока я не начала уборку, готовку, глажку и прочие радости домохозяйки.

Саша звонит.

— Привет, красавица моя, — голос у него бодрый, несмотря на то, что он на ногах с четырех утра. — Доехали?

— Ага. Коля опять шапку снимал, я ему скандал устроила при всех, позорище.

— Он в бабушку, — смеется Саша. — Моя мама тоже ненавидела шапки. Говорила, что голова не мерзнет, мерзнут мозги, а у нее мозгов нет, чтоб их морозить.

— Цитата не из лучших, знаешь ли, — фыркаю я. — Ты когда придешь?

— Сегодня пораньше постараюсь. Заказ крупный надо отгрузить, потом отчетность за месяц... Сама знаешь, конец месяца — конец света.

— Знаю, — вздыхаю я. — Я соскучилась.

— Я тоже, малыш. Кстати, ты Алинку видела? Ну, продавщицу новую?

Мышь под сердцем, о которой я еще не знала, что она там завелась, первый раз шевельнулась. Я нахмурилась.