Последний звонок отзвенел еще вчера, но школа никак не хотела отпускать. Она держалась за плечи рюкзаками, за липкие парты, за запах мела и казенных пирожков. Когда Лева вынырнул из дверей, солнце ударило так сильно, что пришлось зажмуриться.
— Бежим? — спросил Ярик, уже стоя на велике, одной ногой на педали, другой — на пыльном асфальте.
Лева кивнул. Два рюкзака перекочевали в багажник Ярикиного «Стелса», и они покатили в сторону набережной. Не домой. Куда-то дальше.
Город кончился внезапно. За последними пятиэтажками начался частный сектор, потом овраг, потом поле с пыреем. А потом — лес. Не парк, не скверик, а настоящий, пахнущий прошлогодней листвой и свежей земляникой на опушке.
— Вот здесь, — сказал Ярик, бросая велосипед прямо в траву. — Я нашел это место в прошлую субботу.
Они прошли метров тридцать по едва заметной тропе, и деревья расступились. Река. Не широкая, но быстрая, с темной водой и пологим берегом, где песок перемешан с сосновыми иголками.
— Называется «Зеленый коридор», — добавил Ярик.
— Кто назвал?
— Я.
Лева скинул кеды и ступил в воду. Холодно. Сначала до мурашек, потом привычно. Он оглянулся на друга. Ярик уже лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо.
— Слышишь? — спросил Ярик.
— Что?
— Тишину.
Лева прислушался. Ни машин. Ни голосов. Только ветер в кронах и где-то далеко кукушка — ровно, устало, словно считала не годы, а минуты до сентября.
Они не договаривались встречаться здесь каждый день. Это случилось само собой, как будто лето поставило точку в календаре и сказало: «С этого места — вы двое».
К вечеру, когда солнце ушло за сосны, Лева достал из кармана кусок мела (зачем-то носил его с первого сентября, на удачу) и написал на плоском камне: «1 июня. Здесь хорошо».
Ярик усмехнулся, но не стер.
Домой они вернулись, когда мамы уже начали звонить. Лева — сгоревшими плечами, Ярик — с мокрыми кроссовками. Впереди было ровно девяносто дней.
Отредактировано: 08.06.2026