Дневник одной истерики, или Как я влюбилась в зелёного

Глава 1

Казалось бы, что может быть сложного в сборах одной отдельно взятой принцессы в соседнее королевство? Ну, лошади, ну, кареты, ну, пара дюжин платьев, чтобы не ударить в грязь лицом перед будущими подданными. Ан нет. Моя дражайшая родительница, королева Изелина, умудрялась превратить этот процесс в военную операцию, достойную саг древних героев. Только вместо драконов у нас были корсеты, а вместо мечей — шпильки для волос.

— Лирана, солнце моё, ну как ты можешь быть такой безынициативной? — матушка всплеснула руками, и я едва увернулась от летящего в мою сторону кружевного воротника, который по своей агрессивности напоминал скорее удавку. — Ты вообще понимаешь, что через три недели ты должна произвести впечатление?

— На кого? На принца Леопольда? — я закатила глаза к потолку, расписанному сценами охоты. Честно говоря, сцены охоты меня сейчас интересовали куда больше, чем перспектива знакомства с женихом. — Мам, ну что за имя — Леопольд? Он что, мычит?

— Лирана! — голос королевы обрёл металлические нотки. — Принц Леопольд — блестящая партия! Его королевство граничит с нашим на востоке, у них сильная армия и...

— И скучные балы, на которых все ходят по струнке, — закончила я за неё. — Я читала сводки. У них при дворе даже кошки маршируют.

Матушка пропустила мою колкость мимо ушей. Она вообще обладала уникальной способностью слышать только то, что хотела слышать. Например, слово «замуж» она слышала за три версты, а слово «не хочу» — никогда.

— Дорогая, — она подошла ближе и взяла меня за подбородок, поворачивая лицо к свету, — у тебя отличное приданое, хорошая кожа... если не считать вон той прыщика от шоколада, который ты тайком ешь по ночам...

Я возмущённо открыла рот, но она уже неслась дальше:

— ...но этого мало! Нужно, чтобы ты понравилась! А мужчинам, знаешь ли, нравятся талии!

— Мам, у меня нормальная талия.

— Нормальная — это для простых смертных, — фыркнула королева и с видом заговорщицы вытащила из вороха тряпок нечто ужасное. — Вот! Специально заказала у лучших портных Астории. Корсет утягивающий, с китовым усом и системой двойной шнуровки. Говорят, у орков сейчас мода на тонкую талию пошла, а мы чем хуже?

Я уставилась на это орудие пытки. Корсет был бежевым, с золотым шитьём и выглядел так, будто его задачей было не талию делать, а ломать рёбра напрочь.

— Мам, какие орки? Я за человека замуж выхожу, забыла?

— Ах, Лирана, — матушка махнула рукой, — какая разница? Мужчины везде одинаковы. Им главное — чтобы талия была, а глаза чтобы блестели. Всё остальное они замечают только после свадьбы, когда уже поздно. Так что давай, примеряй!

Спорить с королевой Изелиной было всё равно что спорить с ураганом. Бессмысленно и чревато. Ураган хотя бы сдувает и улетает, а матушка могла дуть в одном направлении часами, пока не добьётся своего. Именно благодаря этой её черте мой отец до сих пор носил те ужасные камзолы с рюшами, которые она ему выбрала двадцать лет назад.

— Я сама надену, — быстро сказала я, выхватывая корсет из её рук. — В своей комнате. Без свидетелей. Чтобы, если я умру при шнуровке, никто не видел моего позора.

— Ой, драматургиня, — хмыкнула матушка, но отстала.

Я выскользнула в коридор и чуть не столкнулась с отцом. Король Теодор, мой папа, стоял, прислонившись к стене, и с ужасом смотрел на дверь, за которой только что бушевала его супруга.

— Дочка, — выдохнул он, — ты как? Жива?

— Пока да, — я помахала корсетом. — Но у неё большие планы на мою грудную клетку.

Отец поморщился, как от зубной боли. Он был добрым, слегка рассеянным, обожал возиться с розами в саду и терпеть не мог придворные интриги. Матушка, соответственно, обожала всё это дело и с лихвой компенсировала его нелюбовь к политике.

— Лирана, нам нужно серьёзно поговорить, — он взял меня под локоть и увлёк в малую гостиную, подальше от ушей фрейлин и шпионов (которых матушка, конечно же, отрицала, но на всякий случай держала при дворе штук пять).

Мы устроились на диване. Я положила корсет на колени, как дохлую кошку, и приготовилась слушать. Отец редко говорил серьёзно, а если говорил — стоило внимать.

— Доченька, я понимаю, что этот брак — не самая романтичная история в мире, — начал он осторожно. — Леопольд... ну, скажем так, о нём ходят разные слухи.

— Какие? — насторожилась я. — Он горбатый? Шепелявый? Собирает бабочек и разговаривает с ними?

— Хуже, — вздохнул отец. — Говорят, он слишком правильный. Встаёт ровно в шесть, ложится ровно в десять, требует, чтобы суп в его присутствии ели абсолютно бесшумно, и носит с собой книжечку, куда записывает все нарушения этикета при дворе.

Я представила это. Всю оставшуюся жизнь. Суп без хлюпанья. Замечания в книжечку. И никакого шоколада по ночам, потому что это, видите ли, «неподобающе принцессе».

— Папа, это шутка?

— К сожалению, нет. Но, — он поднял палец, — это всё равно лучший вариант из возможных. Их королевство богато, армия сильна, а его мать, королева-мать, — женщина властная и умная. Она будет держать всё под контролем.

— А Леопольд?

— А Леопольд будет записывать, — развёл руками отец. — Лирана, пойми, нам нужен этот союз. С севера давят орки, с запада — непонятные твари лезут из Забытого Леса. Если мы не укрепим связи с соседями, нас просто сомнут. Ты — моя единственная дочь. Ты — разменная монета в этой игре. Прости меня за это.

Он выглядел таким несчастным, что я не выдержала и обняла его.

— Пап, ну чего ты? Я понимаю. Долг, корона, бла-бла-бла. Я справлюсь. Подумаешь, Леопольд. Буду есть суп так тихо, что он оглохнет от тишины.

Отец улыбнулся, но как-то грустно.

— Ты у меня умница. Но запомни главное: если что-то пойдёт не так, если тебе будет плохо или опасно — шли весточку. Я хоть и старый, но ещё могу навалять любому принцу, даже самому правильному.

— Ой, пап, — я чмокнула его в щёку. — Ты у меня воин ещё тот. Помню, как ты в прошлом году паука в моей спальне мечом рубил. Столько дырок в ковре сделал — до сих пор зашить не могут.