Дневник отчаявшейся или Наложница некроманта

Глава 1. Она. Живая

           – Живая?! – голос был явно мужским и совершенно точно ужасно раздраженным.

         – Еще пару минут, – говоривший, судя по голосу, был моложе первого, и, в отличие от него же, спокоен.

         – У меня клиент на пороге! Давай быстрее! – с характерным резким звуком захлопнулась дверь, послышались удаляющиеся шаги.

         – Ну давай, – оставшийся со мной заговорил ласково, будто прося. – Ты должна уже прийти в себя.

         А я и пришла, вот только глаза не открывала. Внимательно прислушиваясь к происходящему, я осторожно, очень медленно старалась шевелиться. И первое, что я почувствовала, это кандалы. Тяжелые и, похоже, шершавые от ржавчины. Они давили на запястья и щиколотки, не давая поменять положение, при этом не прогремев этим самыми кандалами.

         - Я слышу, как ты дышишь, – тем временем не отставал от меня неизвестный.

         Голова раскалывалась, во рту было сухо и почти жгло. Все тело ломило, веки казались настолько тяжелыми, что, сколько не уговаривай, а открыть их все равно казалось непосильным трудом.

         - Ну пожалуйста, девочка. – а он все также не сдавался, и я почувствовала, как холодные и почти невесомые пальцы, едва касаясь, проводят по моей груди и шее.

         И я хотела бы возмутиться, но вдруг поняла, что буквально не могу пошевелиться. В этот момент стало очевидно, что не показывать то, что я проснулась было не моей прихотью.

         - Я понял, сейчас. – обнадежил меня незнакомец и его пальцы исчезли. – Восстановления физического тела мало. Ты должна его почувствовать. – и, не успела я толком осознать произнесенные им слова, как его теплые губы накрыли мои.

         Сначала нерешительно, а потом, войдя во вкус, он смял мои губы и углубил поцелуй, затягивая его.

         – Эй! – словно и не было того оцепенения, рука моя дернулась, будто сама собой.

         Глаза мои распахнулись, когда я залепила ему звонкую пощечину.

         – Зато сработало. – он приложил ладонь к вмиг покрасневшей щеке и отшатнулся.

         Худощавый, в коричневом балахоне, юноша выглядел на возраст не старше двадцати. Его идеально расчесанные волосы падали волнами на плечи, а в больших голубых глазах отразилась искра удовлетворения.

         – Что сработало? – тупо повторила я за ним, рукавом вытирая свои губы, стараясь избавиться от терпкого вкуса его поцелуя.

         – Ты ожила. – пояснил он и, более не обращая на меня внимания, отступил к двери и распахнул ее. – Готово! – крикнул он куда-то в коридор.

         – Ожила? – тем временем я поморгала, чтобы быстрее привыкнуть к неверному свету.

         Немного оглядевшись, я выяснила две вещи.

         Во-первых, я находилась в небольшой комнатке, где стояла очень даже большая кровать, застеленная белыми простынями и заваленная подушками, но я была прикована к стене и вынуждена была поэтому сидеть на каменном полу.

         И, во-вторых, кроме этой кровати, которую непонятно как запихали в эту маленькую каморку, и грубо сколоченного деревянного стола, на котором стояла лампадка, здесь не было ничего.

         Но никаких вопросов к окружающему меня интерьеру у меня не возникало. Другой вопрос уже готов был сорваться с моих губ, но я не успела даже повернуть затекшую шею, чтобы его задать.

         - И сколько ты хочешь за эту девку? – когда я все же обернулась, то буквально наткнулась взглядом на деревянную трость, которая нетерпеливо постукивала по полу. А где-то за этой тростью виднелся и ее владелец – грузный мужчина уже весьма преклонного возраста. Его короткие седые волосы были спрятаны под черной шляпой, бесцветные глазки бегали, а на его жирных пальцах красовалось несколько вычурных перстней.

         – Пять тысяч, – в дверях, следом за, похоже, покупателем, скользнул и продавец. Тот самый, который спрашивал совсем недавно – достаточно ли я жива для продажи.

         – За это? – покупатель обвел меня, как мне показалось, похотливым взглядом, подмигнул мне и сплюнул под ноги продавцу. – Три! – выдал вердикт он.

         – Четыре с половиной и сойдемся. – предложил… Работорговец?

         – Три с половиной!

         – Четыре! – настаивал продавец, а я пассивной тушкой наблюдала за тем, как торгуются за мое тело.

         Мало того, что я едва ли осознавала в этот момент, что происходит. Мой мозг вообще категорически отказывался хоть что-то осознавать и анализировать. И вопрос, все это время крутившийся на языке, все никак не позволял задать банальный инстинкт самосохранения, который активировался при виде очень даже устрашающей плетки в руках работорговца. Может, стоит подождать, пока меня все-таки продадут?

         Именно к этой мысли я в конце концов пришла и даже на секунду ужаснулась ей.

         – Хорошо, три двести. – тем временем устало выдохнул продавец меня и протянул руку для рукопожатия покупателю. Похоже, я отвлеклась на собственные мысли и пропустила торг.

         – Нет, Господин! – где-то за пределами комнаты, в коридоре раздались торопливые шаги и вскрик уже знакомого мне юноши.