Дневник писательницы Анны Туисовой

Третья бабушка

Мне повезло — у меня есть третья бабушка. Я её очень люблю. Она есть несмотря на то, что её уже нет.

— Анечка! Какая у неё длинная шея (у девушки в телевизоре)... — бабушка всегда обращала внимание на шеи.

Она вязала мне шерстяные носки сорок пятого размера, не смотря на то, что у меня тридцать пятый.

В зимний день, особенно холодный, я всегда забиралась на стул с ногами в шерстяных носках и заворачивалась в тёплую шаль. Бабушка беспокоилась, согрелась ли я.

Ранней весной я уже выращивала зелёный и фиолетовый базилик в контейнерах на балконе. "Базиликовый балкон" всегда озарённый солнцем быстро высушивал моих плюшевых медведей и зайцев, схваченных прищепами за ушки.

Я познакомилась с моей третьей бабушкой только на третьем курсе. Тогда она была просто женщиной, которая сдаёт комнату. Однажды она сдала комнату мне. С того самого дня я стала для неё многоролевой рыжей девчонкой: внучкой, дочкой, подругой, ангелом. Четыре роли, восемь лет и прямоугольная комната с волшебным "медиумным" столом, морем створчатых зеркал, кроватью на высоких ногах под которой я держала все свои психотерапевтические и художественные "фолианты", четырьмя швейными машинками, одной  древней печатной с кнопками "на ниточках".

Третья бабушка заходила ко мне утром вместе с солнцем и тихонько дыша глядела на меня спящую. Огромная великанша. Под два метра ростом. Большая, крепкая мудрая великанша. Красивые, незабудковые глаза, точёный нос и амурный рот. Длинные закатные волосы до поясницы (до преклонных лет ни одного седого!) и плюшевая чёлка. Природные кудри. Очень хорошая кожа, пахнущая необыкновенной свежестью.

Третья бабушка разрешала мне прикреплять на стены всё что я захочу. Поэтому все стены радовали изображением художников, писателей и композиторов.

Когда я уехала, чтобы быть со своей внезапно заболевшей бабушкой, за триста рельсовых километров, писала третьей бабушке письма. Она ходила за ними на почту и зачитывая до дыр развешивала мои письма по стенам.

Мы "голодали" другу по другу, разговаривая по телефону часами, годами... Она никогда не выходила замуж, своих детей у неё не было. Третья бабушка хотела завещать мне квартиру, но я сразу отказалась, уговорив её ни в коем случае этого не делать. Зачем? Мне нужна только третья бабушка. Главное, что она живёт, дышит, чувствует себя хорошо и помнит обо мне. Что может быть важнее?

Однажды, позвонила третьей бабушке в столицу на восьмое марта около десяти. Знаю, что к этому времени должна уже проснуться...
 

Оказалось, что звонил телефон уже около гроба. Третья бабушка умерла восьмого марта в восемь утра в квартире, где повсюду на стенах мои письма.

Но где бы я ни находилась, стоит влезть в огромные носки, завернуться в шаль и устроиться на стуле, как третья бабушка оживает рядом со мной...