Дневник писательницы Анны Туисовой

Шестой день тётушки Августы

Вышла в цветенье зноя в коротких красных шортах, игрушечной майке цвета желтка с маленькими картинками. Казалось бы куда загорать — уже совсем какао на 1/ 3 с молоком — одни глаза да жилка, бьющаяся под нижним левым веком. Дотронешься подушечкой указательного пальца — затихает, будто задумывается. Но разве пропустишь столько золота с неба!

Дверь тяжёлая в коридоре. Мягко и темно. Воздух пещерный, нависающий. Будто в вагоне ночью. Ступени широкие и свои. Правая босая нога, левая, снова правая и мягкая провальность левой — той частью стопы, которая вбирает в себя сразу всю нежность. Говорят — в это пространство стопы проецируются звезды — сразу все, потому и всю.

Открыла дверь, оказывается она — Буря! Дикое мускулистое видение без лица и какой-либо формы, сбивающее с ног. Но я ведь такой её и люблю...

Иду.
Стульчик в одной руке, запястье еле придерживает очерковую тетрадь, а под левой рукой приятная тяжесть книги — новой, глазастой. Той самой, от которой дух вверх-вниз, вниз-вверх, точно на качелях, с земли и в ух — несколько душ в одной.

Сильная книга, написанная сильным человеком. И тут буря врывается в моё появление — в поле напрочь дикой девочки — и ворует алую шляпку с моей головы а та уносится в даль. От изумления девочка вскрикивает — мол, как ты буря, посмела! — и нет рядом Тёмы, который обычно за шляпами бегает...

Потому новая книга обретает крылья и еще раз обретает, а уже потом сигает вниз, на землю, недавно случившуюся домиком для новых труб.

Ах!

Тысячи сверчков собирали в ней самой, не сбежавшие листы, не помятые, так... чуточку встревоженные и только. Не взвилась эта тяжелая гроздь сшитых листов с белой держащей их вертикалью вверх, а осталась верной своей башенке твердой обложки.

Правда в меня это событие внесло маленькое смятение. Расшаркивается ветер, — прости, прости и как-то подозрительно ветер этим напоминает Камышового мальчика.

Книга перепачкалась, пусть я и протерла её ладонью, тыльной стороной, затем о загорелую кожу ноги, а после сдула несуществующее и задумалась — а не купить ли новую?..

Но нет, она теперь мне гораздо ближе. На ней следы дороги, бывшей канавки, лакомой каменистостью, где солнце ножками пишет, пишет до желтой зримости отметин...

И теперь все листы только слаще от великолепного безасфальтного, высушенного грунта, манящего собой да настолько, что...



Отредактировано: 02.12.2024





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять