Дневник писательницы Анны Туисовой

Леденцовый ветер

Сегодня под солнце меня позвал грач. Индиго - фиолетовый. Ему что-то нашептала оска в новом сарафане. Сама слышала оски — те ещё шептуньи. Всегда милые, как маленькое привидение живущее в шкафу.
Бирюзовый шорох уже прогуливается — дышит ветром. Любит, как шорох.

Кот Мопассан потрогал зубками кожицу моей руки, прислонился, поцеловал — зубами, но не остро — оказалось не зубками, а мармеладом дёсен.

Вчера принесла коту витаминки с новозеландскими явствами и он чуть не откусил карман моей юбочки. Хотя режим соблюдает, ест хорошо. Видимо видимый усами аромат.

Буря выдергивает закладки из книг. Мастерю их из бумаги для запекания.
Люблю. Когда любишь — привязываешься. Они летали и я летала за ними по всему полю, торопливо, как ветер,если всё-таки кто-то нечаянно увидел его лицо.

Нашла все три. Теперь Мопассан придерживает книгу лапкой, чтобы больше не улетали. Иначе нам с котом приходится вскакивать.

Тополь посыпает мои рыжие с золотым волосами золотом своим. Бирюзовый Шорох любит меня по-своему, как любят шорохи — зримо и почти безмолвно, но чутко и единственно выслеживая. Так любят волшебство. Боюсь, оно со мной навсегда.

Видимо, когда я сплю, феи / дриады / нимфы и лунносветные мальчики охраняют мой сон. Думаю, и Клод это знал. Потому Бергамасскую сюиту и написал. Говорят, любил. Конечно, любил! Вот однажды платье из лунного света любимой и сшил.

Жду тебя. Кажется ждать всё тяжелее. Такое короткое слово и такое страшное. Страшное необъяснимой внезапностью того что от тебя не зависит. Но с первой буквы этого слова начинается солнце, а оно ведь всегда рядом.

Надежда хорохорится и часто слушает Мглистую пустошь, но я все равно жду. я — любовь, а любовь ждать умеет.

За время дружбы Разлуки с Пустошью создала много диковинок: статью в журнал как обычно и стихи для изданий детских. У меня мало детских стихов, и мало взрослых, только — философские, чародейные где что-то запрятано в дивных сундучках в кармашках у буковок и словах.

Буковки и слова умеют поднимать любые тяжести и часто носят меня на руках.

Тяжелая? Что Вы! Мой вес примерно, как у барашка из Маленького Принца, а мала настолько, что влезу пожалуй и в его "книжную" шляпу.

Тонко и величаво прядет солнце лучи свои, вплетая в мои зримо-незримые этюды.

Жду тебя и держусь за стихи. Они спасают тебя уже который день. Мои стихи — особенные птицы и созданы из всего, что мне дорого на века.

Сегодня ветер не такой голодный. Теребит меня за волосы что выбиваются из-под шляпы, мол, — пиши "Призрака", а я не могу, не могу пока тебя не увижу. Пока не поверю, что жив. Но это делает нас сильнее, и теперь у нас с тобой на двоих —
четыре глаза, две души, два сердца... только вот губы одни.