Дневник писательницы Анны Туисовой с января 2026 г.

а почему у зайки глова болит?

а почему у зайки голова болит?

Почему с ягодами хорошо? Потому что никогда с ними не было плохо.

Дети и взрослые — одни и те же люди только их проявления по ситуации.

мне очень повезло во всём и это всё мне очень нравится.

рассказы утром в небе хороши
их пишут ласточки крылами, духом, сердцем
ничем не лгут, танцуют от души,
а облака как облачные дверцы.

И всё — дворцы, и домик, и холмы
и горы, горы сказочные эти!
оделась в свет особенной луны,
таинственная в этом лунном свете.

Антенны крыши статуями в ночь,
вот так идешь и ро́сы, как зерцало
гоню плохое от себя я прочь
и будет так как я себе сказала.

уау!

Против такой вишневой тянучки не устоять.

Перелёты и я словно
птица —
тени, дни, новости.
белка - летяга моя
подруга
и еще несколько
человек.
выбор только мой,
меня выбрать
нельзя.
всегда всё так будет.
дикая песня
и музыка.
Шопен вечен,
Рахманинов способен на
единственную любовь.
мороженое не ем, а
от дельфинов я далеко.

Анна Туисова, кинвенд.

мне обезьянки нравятся. Они
глядят глазами Африки и лёта
в игрушке каждой ласковость кого-то,
посмотрит обезьянка — краше дни.

у них такие милые мордашки,
что кажется немножко им сестра
в закатном платье с отблеском костра
сквозь мягкий плюш затейливой рубашки

мне хорошо — глядит она собой
и лучики в окошко все гурьбой.

Л и х о й.

и ноктюрн, и утро Грига,
вне пещеры королей
я и нежность и интрига
в нимбах света кораблей.

так бегу и вот — бегущей,
не увидит кто лица.
так иду и вот — идущей
без начала, без конца —

не вульгарной, но безмолвной —
я могу не говорить.
между пальцев в синем волны —
море тоже любит жить.

и простой, и экзотичной.
засекречено во мне —
то что век и эстетично
каждый день всё — явь во сне.

не из ящерок, не ящер
я бываю лучше, хуже,
но во мне всё настоящим
танцевально нежно кружит:

и ноктюрн, и песня тихо
я хорошей и плохой
ангел, демон, нежность, лихо
не лихою, но лихо́й.

не умею обижать людей даже если обижают они. альтруизм наверно. и у альтруизма оказывается полным полно́ недостатков. во всяком случае не дру жу-жу-жу-жу а это здорово потому что зависит от меня, а не от альтруизма.

Воспитали на свою голову, никуда от воспитания не деться!

Поэтому если одному человеку весело то другой может чувствовать себя в то же время совсем иначе. Иногда думайте об этом. Не судите по себе. не всем хорошо когда вам хорошо.

не рассуждайте про любовь. просто любите кого-нибудь и будьте с ними.

Сокровище? О, то не про меня.
Меня не удержать, — бегу, тону,
и хрупкой — тоньше стенок хрусталя,
свою иную создала весну.

Как ландыш горькой, дикой, не твоей
ты, близко и не думай подходить.
Сказали, я царевна тополей
и создана чтоб души бередить.

хоть маленькой, ранимой в кораблях,
но капитаны свой теряют взор,
а ты, не капитаном, не в морях,
ты там, где без меня, а я сквозь гор.

луга, поля — хранители листка,
безмолвием похожими в меня,
я профилем сошла с черновика
а чувствует не солнце, а луна.

Сокровище? О, то не про меня!
Шепчу цветам и травам свой еле́й.
пусть хрупкой — тоньше стенок хрусталя
зато царевна диких тополей.

очень солнечно. просто удивительно что за райская погода — выбегаешь и все пятки в тополиных липучках! Отлепить их невозможно. Они вроде некоторых парней — вцепятся будто клешнями. крабы. зачем я крабам? наверно у них в жизни мало экзотики. крабы мне увы не подходят. их нет в моем сердце. а я хорошенькая! мне сегодня сказали. Наверно случайно. вечно верю не тому.
купила невероятные брюки. Положила их и гляжу. Цвета горького шоколада. Тонкие, аховые. Они были единственные. то что для большинства, мне не подходит. мне сложно подобрать. Брюки на три размера меньше. Думала не подойдут и расстроюсь. А они точно на меня сшиты. В понедельник в их "норках" поеду немы́шкой.

Утро волшебное. и я его таким
вы́чудила.
другой стол. другой стул. а те же.
огромные окна будто без стёкол,
но со стеклами.
целыми.
небо пасмурное и никакого ливня.
а в эпоху прерафаэлитов было такое
небо
а в книге Лагерлёф до сих пор летает
Нильс
и бродит человек из камня.
а я нежнее паутинки
и во мне мох
и еще столько всего
во мне.
дикое солнце не пленит
сирень,
она и в лунном свете
такой.
ароматы сирени повсюду
и они сладкие.
нежные листья щекочет ветер
ветер простужен, но от сладости аромата
чу́тким здоров.
и я выбегаю,
выбегаю
из него —
из ветра,
оставаясь в нём.

я за июнь, он пылкий и горячий
как чашка с сахаром и нега молока
по темпу музыкальному — вива́че
по отблескам — и тень и облака.

и о́торопь когда дрожит ликуя
день налитой как дынным эскимо!
и кто-нибудь по мне сквозь день тоскует
глядит устало в иньское окно.

июнь — как вьюн, "ю - ю" — то щебет птички?
или тихонько шёпотом за лик
поют переливаясь невелички,
за буквы из красивых иньских книг?

и Зевс наверно — сильная твердыня
глядит с небес, далеких туч, где зной
промолвит: та? нет, не богиня,
но ей горжусь, идёт сама собой.