Дневник повелительницы эмоций

Глава 6

Каждый хочет чтобы его любили.

Нужна ли любовь учителю?

А как же. Приветливые улыбки и искренний интерес вместо кислого «а, это вы, Леночка» в учительской. Выученные наизусть параграфы вместо «а вы нам ничего не задавали» в классе. Восхищение вместо равнодушия, преклонение вместо насмешек. Вот что такое любовь. Ее не бывает слишком много.

– Здравствуйте, Елена Владимировна!

– Еленочка Владимировна, дооброе утрооо!

– Вы сегодня такая красивая!

– А я выучила весь учебник до конца!

– Мы хотим ходить на факультатив по химии! Весь класс! Можно?

– Леночка, как вам к лицу этот цвет.

– Где вы покупали это платье?

– Я перепутала вас со старшеклассницей! Подумала, какая у нас симпатичная новенькая.

А ведь совсем недавно они не знали, как ее зовут. «Эта по химии». «Химичка». Наверное, стоит сказать спасибо, что хоть предмет запомнили. Невзрачная, незаметная, ненужная. Была когда-то. Теперь все изменилось. Любовь – красная, яркая, бурная – потоки любви лились отовсюду. Управлять ими было совсем легко. Поначалу, да, это требовало концентрации и усилий. Но кто старается, у того получается – ей ли этого не знать. Эту незамысловатую истину она давно пыталась вдолбить в тупые головы учеников. Но они не были способны понять даже это. Зато любить – о да, любить – они все оказались способны. И дети, и взрослые. И отличники, и двоечники. У каждого был запас любви и восхищения, который было так легко вытащить из них и забрать себе.

– Елена Владимировна, это вам!

Перед глазами возник огромный букет из роз. Саша Черепков, 10 «В». Главный хулиган школы, состоит на учете в полиции. Теперь наивный влюбленный мальчик, который боится вздохнуть на ее уроке. А ведь совсем недавно ей приходилось стирать с доски матерные слова, написанные его рукой.

– Спасибо, Саша. Но ты понимаешь, я не могу принимать такие подарки.

Отчаяние горящей веткой вспыхнуло в бурном пламени любви. По щелчку пальцев оно разгорелось сильнее. И сильнее. И сильнее. Вот уже голубые глаза бывшего хулигана наполняются слезами. Он разворачивается... Несется по коридору, размахивая руками и рыдая как институтка.

Что за дурацкое выражение – как институтка.

Но Черепкову подходит. Он больше не гроза всей школы, а просто влюбленный истеричный мальчик.

– Елена Владимировна, можно сегодня пересдать тест?

Большие испуганные карие глаза на худеньком личике. Лика Селиванова из 9 «А». Девочка, которая на первом уроке заявила, что химия отстой, ей не сдалась и что после девятого она уходит в колледж искусств, где ее уже готовы принять. Что ж, за последние две недели Лика ни разу не взялась за карандаш и краски. Она проходила дополнительный курс по химии. И не только она.

Интересно, что скажут родители по поводу безумного увлечения химией, вспыхнувшего в этом году? Скоро собрание, там и узнаем. Весь педсовет ей вчера пели дифирамбы. На олимпиаде все призовые места у ее учеников... Дисциплина на уроках идеальная... Самые сложные ученики исправляются на глазах... В чем ваш подход, поделитесь опытом...

Уши до сих пор краснели от директорской похвалы. Если б только захотеть... Но зачем ей этот губошлеп? Пусть прячется по углам со своей Машенькой (как будто вся школа не в курсе их отношений). Ей нужен кто-нибудь получше. И она его обязательно получит. Ведь это так просто. Достаточно только выловить нужную эмоцию.

– Здравствуйте, Елена Владимировна.

Приветствие грянуло дружно, громко, как будто отрепетировано. 10 «В». Класс, который в прошлом году довел ее до больницы. Инсульт, к счастью, не подтвердился, но они заплатили за все. За разбитые очки, за кнопки на стуле, за издевательские карикатуры, намертво приклеенные к доске, за кражу денег, которые она собирала на интерактивную доску... О, к 10 «В» накопился особенно длинный счет. Совсем недавно она всерьез думала увольняться из-за них. Как работать, когда каждый ученик в классе – проблема?

Но проблем больше нет. Есть двадцать восемь пар глаз, которые смотрят с обожанием и восторгом. Ловят каждый жест, каждое движение брови. Готовы сделать все, что она скажет. Ну а если пока еще не готовы, то взмах руки, и сомнений больше нет, а есть только слово обожаемой учительницы.

– Так, кто сегодня отсутствует?

От привычки проводить перекличку пора было избавляться. Зачем тратить время зря? Ее уроки больше не прогуливали. Никто.

– Все на месте, – тихо сказала Ангелина Рыбакова. Та самая, что сняла на видео, как загорелся реактив во время опыта, и выставила на ютубе с мерзкими комментариями. Рыбакова раздражала. Даже сейчас, когда она то краснела, то бледнела от желания понравиться любимой учительнице.

– Хорошо. К доске пойдет...

Руки подняли все. А первым Грымов, который в свое время разговаривал с ней исключительно матом и, если перевести его слова на нормативный язык, считал химию самым бесполезным предметом в программе. Сейчас Грымов зубрил день и ночь. С его скудными способностями только и оставалось, что зубрить.

– Рокотова.

Настя Рокотова была похожа на инопланетянку или топ-модель. Выпуклые, широко расставленные глаза, кожа, такая гладкая и прозрачная, что видны вены на шеке. Длинная, тонкая, кажется, дунешь – и переломится. Настя ходила на курсы в модельное агентство и посещала школу только по инерции. С ней пришлось возиться дольше всех. Она не была ни в кого влюблена, ничем в школе не интересовалась. Ее окружало плотное облако скуки, сквозь которое ничего не просачивалось. Ни досада на одноклассниц, ни злость, ни симпатия к самому красивому мальчику в классе. Ничего. Перекидывать на Рокотову чужие нити было бесполезно – они не цеплялись. Приходилось ждать, хоть искру, хоть проблеск, но свой собственный, чтобы сформировать из нее то, что нужно.