Дневник травницы

Глава 15

Наскоро расправив скатерть и покидав лишние вещи в сундук, Есения, нервно поправляя юбку сарафана и постоянно отряхивая руки, поспешила к двери. Но не успев даже подойти к ней, девушка от суматошности своего поведения чуть не столкнулась с родными, резко открывших вход в дом.

- Есения, всё хорошо?! – обеспокоенно произнесла вбежавшая раскрасневшаяся от мороза Мила, хватая Есению за предплечья и озадаченно вглядываясь в её лицо.

Любой, глядя на девушек, мог твёрдо сказать, что они дети одних родителей. Разве что Мила отличалась меньшим ростом, слегка детским личиком с большими как у совы глазами, обрела более округлые формы из-за закончившейся недавно беременности.

- Конечно, - со смехом произнесла Есения, мягко обнимая сестру.

Прервал их объятия недовольное ворчание потревоженного этими действиями младенца, позже слегка захныкавшего от этого. Мила с лёгкостью распахнула лёгкую дублёнку и высвободила заспанного ребёнка из большого куска тёплой ткани, напоминающего знаменитый пояс из собачьей шерсти. Племянник Есении, маленький чернявый мальчонка с ещё по-детски светлыми глазками воззрился на неё с крайне сосредоточенным для шести месяцев взглядом, а после на свою мать и обратно. И так несколько раз, пока удивление и полное непонимание на юном личике не отразилось там.

- Он, похоже, думает, что я – это ты, - с улыбкой сказала Есения, беря ребёнка на руки. – Снимай верхнюю одежду, я присмотрю за ним.

Мила охнула и принялась суматошно раздеваться, что-то ворча себе под нос. Пока сёстры разговаривали, тихий и скромный Анастасий молча снял верхнее одеяние и с лёгкой полуулыбкой подошёл к протянувшей к нему свободную руку Есении, второй она держала под попу устроившегося сидя племянника.

- Рада, что ты смог приехать, - лишь произнесла девушка, мягко обнимая брата.

Анастасий был другим, не таким, как остальные в их семье. Худой.... нет, его можно сейчас назвать даже тощим. Высокий, отчего ходит, вечно согнувшись как клюка старухи. Костлявые длинные пальцы давно не держали ничего тяжелее книги. Анастасий и в детстве не отличался хорошим аппетитом и силой, но за время учёбы в духовной семинарии стал тенью себя прошлого. Строгие посты, неустанные молитвы по несколько часов на коленях, не поднимая головы, и постоянная работа не делали человека никогда здоровее. Напротив, оглядев брата с ног до головы, Есения заметила его запавшие глаза с сине-серыми синяками под ними, а радужку заволокла лёгкая муть, сделав из серо-зелёных светло-голубые. Девушка невольно вспомнила бабушку свою из той жизни. Старость не сделала её глаза зорче, а, напротив, ухудшила, подарив противную катаракту. Операцию не смогли тогда сделать, с финансами было туговато в семье всегда, в средине девяностых так тем более, отчего бабушка остаток жизни провела, почти не видя мир.

- Ты?.. Как давно ты был у целителя? – брат стыдливо отвёл глаза, разозлив и без того обеспокоенную сестру. – Не иначе как никогда. И никто, кроме меня, тебя не лечил.

- Что случилось? – увидев явно напряжённую сцену между родственниками, Мила поспешила помочь им и разнять, если понадобится.

- Наш брат почти не видит, а к целителю не пошёл! – прошипела девушка, горько и с досадой выдыхая. – Пока подержи. – и передала племянника обратно его матери.

Есения прижала тыльную сторону правой ладони к глазам брата и сосредоточилась на ощущениях, смежив веки. Анастасий дёрнулся от неприятных ощущений, попытался отшатнутся, но девушки крепко держали его по обе стороны за предплечья, не давая упасть или отойти. С пальцев старшей из сестёр начали соскальзывать белоснежные маленькие искорки и прятаться где-то под кожей Анастасия. Есения лишь спустя пару минут закончила, почувствовав накатившую лёгкую тошноту, и отошла от брата немного назад, отпустив его почти одновременно с Милой.

- Медленно открывай.

Анастасий сделал как ему было велено, но это, видно причинило ему боль, отчего тихо зашипел и сильно сощурил глаза. Ему немного времени понадобилось, чтобы привыкнуть к яркой окружающей их действительности. Он часто моргал, глаза даже немного заслезились, но в конце концов начал уверенно, без видного дискомфорта смотреть на мир.

- Как приедешь, обратись к целителю, - поучала его Есения, для пущей картины не хватало, чтобы она младшенького ещё и за ухо оттаскала. – Я лишь на время помогла тебе, через два-три дня снова всё будет как раньше. Ты меня понял? – кивок в ответ. – Ну смотри мне! Я у вашей целительницы ещё спрошу, приходил ты или нет.

Анастасий вздрогнул, ошарашенно взглянув на сестру, а Мила лишь тихо рассмеялась. Есения с детства была старшим детям заменой матери: строила и воспитывала их как могла, обучала грамоте и правилам поведения, рассказывала о чудных местах, что ведали ей мимо проезжавшие купцы да что вычитывала в различных книжках. И Мила знала, что Есения пусть и журит брата, но крайне шуточно. А воспитанный в строгости, не знавший никаких других родителей, кроме Отца Андрия и его супруги, Анастасий воспринимал шуточные угрозы сестры как реальные, пусть ему давно и объяснили, что это не так.

- Что ж... Я вас познакомлю, - Есения кашлянула и указала раскрытой ладонью в сторону сидящего, будто слившегося с кроватью, до этого крайне тихо Яромира, родные обернулись. – Это Яромир. Он был сильно ранен, поэтому до конца зимы будет жить здесь.

- Приятно познакомиться! – произнесла с улыбкой Мила, придерживая удивлённого ребёнка на руках.

- Рад встречи, - Анастасий слегка наклонил голову в знак приветствия.

- Взаимно, - коротко ответил им Яромир.

- Садитесь, сейчас стол накрою.

Есения лёгкими движениями придвинула заранее выставленные стулья и кресло-качалку к столу. Брат сел на стул лицом к Яромиру, а по правую руку на кресле устроилась Мила со всё ещё озадаченным ребёнком на руках. В центре стола очень быстро появились две глубокие деревянные миски с пышущей жаром едой: сваренный картофель со сливочным маслом и укропом и мягкий большой кусок запечённой говядины под простыми специями, солью и перцем. Меньшие миски встали вокруг, неся в себе квашенную в дубовой бочке капусту с морковью, засоленные с лета огурцы и даже заморские помидоры, мочёные яблоки и даже немного в панировке обжаренных кабачков, остатки осеннего урожая. Тёплый клюквенно-смородиновый морс в глиняном кувшине порхнул в ловких руках девушки над расставленными кружками, наполнив их. Плетёная из сухого тростника небольшая тарелка сначала была устлана маленькой салфеткой из льняной ткани, а сверху расположился в ровном порядке мягкий хлеб. Готовить, угощать и накрывать столы Есения могла и умела.