Дневник травницы

Экстра 4

Предсвадебная суматоха в семье – это огромный стресс и постоянный кипиш, обусловленный скорыми изменениями и проведению столь сложного и важного торжества. А когда в семье готовятся два торжества одновременно… Пиши-пропало!

Есения стояла в т-образной позе уже сущий час, пока присланная Милой швея скалывала на ней булавками что-то, пытаясь корректировать втачной рукав и зону груди. Женщина недовольно цокала, пыхтела и вечно поправляла простенькие круглые толстые очки. Срочный заказ, он такой. Требовал спорой и опытной работницы. Тем более, когда дело доходило до нарядов на западный манер. Есения всегда хотела необычный наряд на свадьбу, а чуть расклешённое к низу платье из тонкой светлой шерсти с открытым квадратным вырезом, втачными рукавами и небольшими завязками на спине как раз для этого подходило.

В доме Есении с объявления о скоро свадьбе в принципе было неспокойно, но сейчас в маленьком помещении собралось аж четверо женщин. Помимо самой целительницы и швеи, на стуле рядом с рабочим столом сидела слегка потерянная и сконфуженная Злата, а кресло-качалку заняла её грузная и недовольная мать, смотрящая на окружающих крайне недовольно.

Будущая тёща Деяна, говорят, в молодости была знатной красавицей, покорявшей сердца всех местных мужчин своими роскошными тёмно-каштановыми волосами и чуть раскосыми голубыми глазами, что уж говорить о прекрасной, словно она была греческой статуей, фигуре. Невысокий рост, но высокое положение и хорошее приданное позволило ей выйти замуж за отца Златы, одного из богатых, несмотря на молодой возраст, купцов их деревни. Они, несмотря на его постоянные разъезды, ухитрились завести аж десять детей, четверо из которых – двойни. Злата была их младшенькой и внешне почти точной копией матери. Воспитывали её в строгости, девушка даже не показывалась на посиделках, на которые обычно девчонки уже с четырнадцати приходят. Лишь этим летом на Купала отпустили, там и познакомилась с Деяном. По крайней мере, именно эту версию и говорил брат Есении. И как такую красавицу смог завоевать?..

- Госпожа целительница, а вы, случайно, не успели потолстеть за последние две недели? – недовольно сдвинув брови проговорила швея, средних лет уже почти полностью седая женщина. – Грудь не вмещается, выпрыгивать наружу норовится, расшивать, глядишь, придётся.

- Да какой там! – фыркнула Есения. – Если к ночи с этой суматохой поем – уже благо! Красные дни, должно быть, скоро.

- Нельзя так мало есть, себе же навредите, - покачала головой швея. – Разошью чуток, вместиться.

- Будь добра.

Есения невольно задумалась. Про будущую менструацию она, конечно, сказала, но почему-то в голове вскоре будто что-то щёлкнуло, возвращая её к пролетевшей вскользь мысли: «А точно ли скоро? А, может, уже должны быть?». Цикл у неё всегда был нестабильный, но не настолько. Задержки в два-три дня - вообще обычное дело. Но сейчас… Есения принялась судорожно считать, загибая пальцы. И, дойдя до цифры десять, поняла, что дело пахнет жаренным. Отсутствие менструации, увеличение груди, не самая надёжная контрацепция… Вывод напрашивался простой и сам собой. И мысленно она уже душила своего будущего мужа за такую подлость. Именно сейчас она не хотела детей никак! Теперь до свадьбы его к себе не подпустит! А то иш, повадился к ней ближе к ночи заглядывать, скучает он, видите ли!

Швея помогла выпутаться Есении из ещё неоконченного платья, и они немного обсудили пояс для него, нужную вышивку и имеющиеся пожелания. На деле, обсуждение свелось только к тому, что девушка захотела, чтобы в двух местах у подола вышили цветки крапивы. Явно удивлённая таким женщина лишь кивнула и написала что-то на своём листке. А пояс она выбрала классический красный, лишь попросила вышить ветки дерева, вереск и пшеницу. Опять же швея не задала вопросов. Пусть и осталось всего десять дней до события, но в том, что в день свадьбы девушка будет в своём потрясающем платье, сомневаться не стоило. Мила наняла настоящих мастеров!

- Теперь госпожа Злата, ваш сарафан…

- Да, да! – суматошно подскочила девушка и резво забрала наряд. – Спасибо! – и скрылась за дверью в ванную комнату.

Оставшиеся лишь переглянулись, каждый думая о своём. Мать Златы недовольно смотрела на дверь, швея пожала плечами, мол, не моё дело, а Есения лишь улыбнулась и лишь подумала, что будущая невестка просто смущается, молоденькая всё же.

Злата вышла через несколько минут, слегка одёргивая на ходу сарафан кипенно-белого цвета, как и рубаха под ним. Едва она показалась, все охнули. Воистину, семья ни монеты на неё не пожалела. Сердцевины вышитых по подолу и бретелях ромашек были сделаны благодаря нитям из золота, а лепестки и небольшие подковки на счастье на рукавах – из серебра. Остальная вышивка также имела символико-рунические значения(Есения даже узнала магическую руну «жизнь» среди них), но больше всего наряд украсил традиционный красный пояс с золотыми вышитыми колосьями пшеницы, ржи и овса. Поистине наряд, который даже не стыдно и царской дочери носить.

- До́бро, дочка. В таком не грех тебя отдавать, - её мать взяла из рук швеи простой белый платок, венчальный, и аккуратно повязала на голову дочери. – Теперь моё сердце спокойно.

Злата кивнула и снова ушла в ванную, вернувшись вскоре оттуда, всё ещё смущаясь и держа свадебный наряд как величайшее сокровище. Её мать перестала хмуриться и лучезарно улыбалась.

- Сколько мы должны оплатить вам за наряд? – спросила она.

- Нисколько. Жених всё оплатил, - спокойно ответила швея, заворачивая готовую одежду для Златы.

Повисла тишина. Мать с дочерью явно были смущены и шокированы, настолько их это удивило. Обычно жених платит за большую часть свадьбы и выкуп, но вот оплатить наряд суженной… Злата принялась хлюпать носом, плача и улыбаясь одновременно. Её явно растрогала такая забота со стороны.

Есения же на всю эту сцену лишь закатила глаза. Брат явно сорил деньгами, по её мнению, отчего хотелось прописать ему знатных лещей за такое. Что она и сделает аккурат после того, как точно посчитает количество дней задержки.