Дневник травницы

Экстра 5

Последние три дня до свадьбы – самые сумасшедшие. Особенно если нужно знакомиться с родными жениха или невесты.

Ранним утром двадцать шестого числа месяца Урожая практически инкогнито в закрытых кибитках прибыла царская семья почти полным составом. Не хватало лишь детей и невестки Яромира, та была снова на сносях, отчего было решено оставить их дома. Отец, мать, брат и две ещё незамужние младшие сёстры-близняшки – вот такой состав прибыл. Их расположили в лучшем доме деревни – двухэтажных хоромах купца Донского, богатейшего из местных. Он с неохотой, но предоставил основные комнаты под нужды прибывающей семьи, обещая быть тихим и незаметным вместе со всеми домочадцами.

Есению пригласили к вечерней трапезе в тот же день. Желудок сводило от нервной судороги, но она старалась себя успокоить как могла, без помощи каких-либо трав или отваров. Ей вообще теперь до начала лета, если верно посчитала дату родов, нельзя принимать никаких лекарств. Так что старая добрая медитация и глубокое дыхание. Суматоха последних дней и без того была непростой, она уже накричала по очереди несколько раз то на Деяна, то на Яромира. Первому доставалось за излишнюю трату денег и не менее излишнюю опеку над Есенией. Второму же доставалось за постоянные ежевечерние посещения. Отец Андрий и так не одобрял всё, строго-настрого приказал всем будущим молодожёнам поститься и не видится. Пусть Есения и не отличалась излишней религиозностью, но всё же соблюдала предписания священника по собственной прихоти. Поэтому каждый вечер вот уже последнюю неделю выгоняла жениха из дома взашей или навещала постоянных пациентов, лишь бы не пересекаться с ним.

Но сейчас всё было по-другому. Она стояла у дома купца, нервно поправляя юбку самого красивого своего сарафана, светло-голубого с вышитыми по подолу различными цветами. Его она купила у какого-то купца и надевала лишь дважды: на свадьбу Милы и на экзамен. И вот сейчас третий раз. Есения проверила серьги, тот самый подарок Деяна, аккуратность плетения кос, не видно ли где случайных пятен на одежде, не выбивается ли подвеска и аккуратно ли сидят на руках кольца. Её это мало волновала в обычной жизни, но сейчас отчего-то очень сильно. А ещё зачем-то несколько раз сняла и снова надела небольшие простые кожаные туфли - коты́, их так именовали местные. Она их сделала давным-давно ещё в столице, носила там с неделю, пока ждала результатов экзамена, и с тех пор не надевала ни разу. Одела самое лучшее на знакомство с семьёй будущего мужа.

- Ты словно на каторгу или смерть идёшь, вся аж трясёшься, - произнёс Яромир, вышедшей ей навстречу, коснулся невесты за плечо, словно пытаясь успокоить.

- Помолчи, прошу, - нервно выдохнула она, поправляя последние складки на юбке. – Ну… Как я?

- Краше всех женщин на свете, - он мягко взял её за руку и потянул за собой, в дом. – Не переживай, они тебя полюбят. А если нет, то тебе с ними не жить. Да и отца ты знаешь уже.

- Они могут не дать благословения на брак! – возмутилась в ответ Есения.

При входе их встретила строгого вида женщина, которая лишь кивнула и тихо, но чётко произнесла: «Я вас провожу». Судя по всему, это была ключница, одна из главных женщин в прислуге дома. Оставив их у простых, но очень высоких двойных дверей в трапезную, она с лёгким поклоном покинула их.

- Твой брат согласился же, хоть и явно не испытывает ко мне приязни, - шёпотом произнёс Яромир, чуть склонившись к её уху.

- Он не мог иначе, мы же совершили грех с точки зрения церкви… - начала было девушка, и тут до неё запоздало дошло то, почему брат так на неё кричал и вообще откуда знает о совершённом. – Это ты ему сказал?! – приглушённо прошипела она, начиная ужасно злиться.

В ответ ей была лишь лукавая улыбка. Девушка невольно подумала, что ей будет за убийство собственными руками члена царской семьи, если она одновременно с этим носит под сердцем ребёнка от этого самого члена царской семьи? Получится парадоксальная ситуация, если так посудить. Есения уже приготовилась начать ругаться на него, даже набрала побольше воздуха, но двери перед ними открылись и пришлось судорожно выдохнуть и нацепить максимально искреннюю улыбку.

В трапезной за большим вытянутым овальным столом на резных стульях со спинками и высокими подлокотниками (таких ещё несколько было и вокруг стола) сидели родители Яромира. Напротив входа царь с по левую руку от него царицей в простых, но явно отменного качества одеяниях крестьян. Такие обычно носили особо зажиточные из крестьян – кулаки. Встреть их кто на улице, подумали, что это какая-то просто пожилая супружеская пара, всю жизнь прожившая в мире, достатке и любви. Царь светился как начищенный самовар, пыша здоровьем и счастьем. Есения отметила, что мужчине явно стало легче, он даже словно помолодел с момента их зимнего разговора. Царица же недолго напряжённо рассматривала девушку с ног до головы, а после слегка натянуто улыбнулась. Это казавшаяся добродушной из-за своего округлого лица явно не была в восторге от невестки-крестьянки, но не ей это решать. Зато Есения поняла, от кого у Яромира такие красивые глаза. Оба супруга отличались полноватыми фигурами, но это было уже обусловлено возрастом и малоподвижным образом жизни.

- Дети мои! – встал им навстречу царь, подойдя, обнимая и добродушно похлопывая обоих по спинам. – Проходите, проходите, что встали как неродные!

Царь оказался чуть ниже Яромира, а силищи в нём ещё было хоть отбавляй. От его лёгких ударов по спине Есения аж ойкнула и почувствовала, будто ей дышать стало тяжелее, пришлось даже немного покашлять. Царица, примерно того же роста, как и Есения, судя по всему, увидев, что случилось, подошла к девушке и, мягко отодвинув мужа, обняла её.

- Вдохни глубоко и выдохни, полегчает, - прошептала она еле слышно ей на ухо, а после отпустила её, повернулась к мужу и произнесла, повысив тон: - Из девки чуть дух не вышиб, треклятый ты!

- Ох, дочка, извини!

- Да ничего… - выговорила Есения. – Мой батенька тоже был силён. Обнимая нас, часто нехотя делал больно, а потом извинялся.